Договор гласил: «Мы согласились от имени и от лица нашего владыки короля [Эдуарда I] и его наследников, что права, законы, свободы и обычаи королевства Шотландия во всех отношениях должны быть полностью и в неприкосновенности сохранены на все времена по всему этому королевству и в его границах… Мы определенно желаем и соглашаемся именем вышеупомянутого владыки нашего короля и его наследников, а также от нашего имени, что если вышеупомянутые Эдуард и Маргарета, или любой из них, не произведут на свет ребенка, то в этом случае вышеуказанное королевство должно будет законно перейти к ближайшим наследникам, и оно будет им передано полностью, по чести, без какого-либо принуждения… Обещаем, однако, именем и от лица вышеупомянутого владыки нашего короля и его наследников, что королевство Шотландия останется обособленным и отделенным и действительно свободным, без подчинения королевству Англия, в своих законных границах и марках»[99].
И вот Маргарета отправилась из Норвегии в Шотландию на корабле, присланном за ней Эдуардом I из Ярмута. Трюмы судна были заполнены вином, пивом, соленым мясом и рыбой. Чтобы скрасить девочке путешествие, корабль вез всевозможные яства: грецкие орехи, сахар, фиги, изюм, миндаль и имбирные пряники. Переход принцессе предстоял совершенно неопасный: между странами лежало неширокое Северное море, превосходно исследованное и пересеченное регулярными торговыми маршрутами.
В третью неделю сентября Маргарета высадилась на Оркнейских островах, лежащих в трех десятках километров от северной оконечности Шотландии, — там путешественники обычно делали остановку. Узнав о прибытии Девы Норвегии, английские послы под началом Энтони Бека князя-епископа Даремского отправились навстречу ей с дарами, состоявшими из драгоценных камней.
Однако передать подарки девочке им было не суждено, в пути они получили мрачную новость: Маргарета умерла в Керкуолле, проболев всего неделю. Причина ее смерти до сих пор остается загадкой, хотя, похоже, злого умысла в этом не было. Самым вероятным объяснением считается острое пищевое отравление, вызванное употреблением несвежих продуктов во время морского путешествия.
Впервые с начала тысячелетия Шотландское королевство оказалось без правителя, даже номинального. Назревала кровавая распря между магнатами, поскольку совет хранителей в значительной степени потерял легитимность. Вновь подняли голову отвергнутые претенденты. В этой напряженной ситуации глава совета хранителей и убежденный сторонник союза с Англией Уильям Фрейзер епископ Сент-Эндрюсский единственную надежду на умиротворение страны видел в обращении за помощью к Эдуарду I. Он просил короля подвести английские войска к границе, что успокоило бы особо горячие головы. Епископ писал: «Ежели на самом деле случилось так, что наша госпожа покинула этот свет (что, может, и не так), то не соблаговолит ли ваша светлость подойти к границе для утешения шотландского народа и предотвращения кровопролития, чтобы верные королевству люди могли сохранить свои клятвы нерушимыми и избрать королем того, кто должен наследовать по закону и кто будет следовать вашим советам?»[100] Уильям Фрейзер был искренне уверен, что гарантией легитимных и законных выборов нового короля могут стать только огромный авторитет и крепкая власть английского монарха.
Однако Эдуарду I в тот момент было совсем не до шотландских раздоров. Его постигло огромное горе, надолго заслонившее все прочие проблемы. Королева Элеонора, его обожаемая и преданная жена, слегла от рецидива лихорадки, которую она подхватила во время последнего пребывания в Гаскони. В ноябре 1290 года Элеонора по обыкновению сопровождала мужа в его путешествии по Англии. Проезжая через деревню Харби в Ноттингемшире, расположенную неподалеку от Линкольна, она неожиданно почувствовала себя крайне плохо. Эдуард немедленно прервал поездку и не отходил от постели жены c 20 по 28 ноября, пока она не испустила последний вздох. Леоноре исполнилось 49 лет, из них 36 лет она была замужем за Эдуардом. Она стала его неразлучной спутницей и родила ему 15 детей, из которых выжило шестеро — пять дочерей и сын, наследник трона.
Эдуард очень горевал по жене. Он писал Иву II де Шассану, аббату знаменитого бенедиктинского монастыря Клюни: «И вот нашу вышеупомянутую супругу, которую мы при жизни нежно любили, не можем разлюбить и в смерти»[101]. Ни о каком возвращении к шотландским проблемам пока не могло быть и речи — король забросил вообще любые государственные дела. В непритворной печали он ехал во главе похоронной процессии, которая медленно двигалась на юг через Линкольн, Грантэм, Стамфорд, Геддингтон, Хардингстоун, Стоуни-Стаффорд, Уоберн, Данстебл, Сент-Олбенс, Уолтем, Уэстчип и Чаринг.
