Продолжать полностью игнорировать права своего двадцатилетнего сына и по-прежнему бесконтрольно распоряжаться в его владениях через своих ставленников Генри III более не мог. Королю пришлось поступиться в пользу Эдуарда частью властных полномочий. После того как принц вынужденно расстался с буйными лузиньянами, ни его самого, ни его слуг никто уже не мог обвинить в причастности к каким-либо актам насилия и беззакония. Напротив, Эдуард начал выказывать немалую озабоченность восстановлением справедливости и беспристрастностью отправления правосудия на своих землях. Так, 21 августа 1259 года он отправил из Уорика приказ судье Честера, в котором говорилось: «Если под давлением какой-либо влиятельной персоны мы или наши бейлифы отказываем любому из наших подданных в общем правосудии{36}, то мы тем самым теряем благосклонность и Господа, и людей, а наша власть принижается. Таким образом, мы желаем, чтобы общее правосудие оказывалось каждому»[24].
Эдуард становился весьма важной фигурой при дворе. В октябре 1259 года после открытия парламента в Вестминстере к нему и к членам Совета Пятнадцати во главе с графом Глостерским явилась делегация неких представителей «Сообщества бакалавров Англии» (
Эдуард принял «бакалавров» и заявил им следующее. Да, он действительно поклялся подчиняться Оксфордским провизиям под принуждением. Однако, единожды дав слово, он не собирается его нарушать и приложит все силы к тому, чтобы не только король, но и лорды исполнили свою часть обязательств, предусмотренных планом реформы.
На осенней парламентской сессии в Вестминстере работа над Оксфордскими провизиями продолжилась. Лидеры баронской оппозиции еще раз обсудили их содержание и предложили более широкий проект, получивший известность как Вестминстерские провизии. Помимо оксфордских пунктов в них вошли разъяснения прав наследования и опекунства. Была сделана попытка законодательно урегулировать взаимоотношения между лордами и их арендаторами, ограничить произвол лордов в их феодальных судах. Запрещалась практика назначения иноземцев на государственные должности и на командные посты в английских крепостях.
Король с принцем вновь подтвердили свое согласие с планом реформ. Таким образом, внутриполитические вопросы не стали причиной раздоров, хотя и Генри III, и Эдуард опять пошли на этот шаг под сильнейшим давлением баронской оппозиции. Однако осложнившееся международное положение все-таки нарушило хрупкий консенсус и привело к крупной ссоре в самых верхах английской власти. В то время шли активные переговоры с Францией, которые имели своей целью завершить, наконец, столетнее противостояние между двумя странами и заключить прочный мир. Условия, предложенные с позиции силы французским королем Луи IX, предполагали окончательный отказ английского короля от претензий на те земли, которыми когда-то владели его предки и которые фактически были уже сданы французам как незадачливым Джоном Безземельным, так и самим Генри III. Из обширнейших владений на континенте у Англии оставались только Гасконь, Сентонж и Ажене.
Фракции Ричарда де Клэра графа Глостерского и савояров равнодушно поддержали заключение договора на этих условиях. Им не было никакого дела до заморских владений английской короны. Контролируемый ими Совет Пятнадцати готовился отправить на континент посольство для подписания позорного соглашения. Однако против неожиданно принципиально и резко выступил Эдуард. На то у него было несколько причин. Во-первых, принцу претила сама мысль потворствовать ущемлению прав английской короны и стать свидетелем падения ее авторитета теперь уже не только в Англии, но и во всем христианском мире. Во-вторых, предложенный французами сценарий напрямую угрожал его владениям в Гаскони. Это было отнюдь не абстрактным принципом, а вполне реальной опасностью, чреватой в том числе и большими финансовыми потерями.
