Эдуард I полностью

Эдуард не придал полученному им королевскому приказу абсолютно никакого значения. Да и сам Генри III, как только позволили обстоятельства, моментально забыл о собственных строгих предписаниях. В середине апреля папа Александр IV издал буллу Ad audientiam nostram (лат. «До нашего слуха»), в которой освободил короля от всех клятв, данных во исполнение Оксфордских и Вестминстерских провизий. Генри III не замедлил оповестить об этом как своих политических противников, так и сторонников. Он сразу же лишил должностей ключевых министров, навязанных ему баронской оппозицией, заменив их на своих людей. Первым пострадавшим оказался юстициарий Англии Хью Ле Деспенсер Лафбороский, в 1260 году сменивший на этом посту Хью Бигода. Вместо него Генри III назначил Филипа Бассета Хай-Уикомского, не разделявшего оппозиционных настроений своей семьи и входившего в близкое окружение принца. Должность лорд-канцлера перешла от баронского ставленника Николаса архидиакона Илийского к роялисту Уолтеру де Мертону.

Не обращая внимания на недавний королевский приказ, Эдуард спокойно прибыл в Англию в сопровождении Гийома де Валанса. Король демонстративно продемонстрировал изгнаннику свое расположение, возвратил ему замок Херефорд и некоторые другие владения. Он открыто бросал вызов баронской оппозиции, которая к тому времени в значительной степени потеряла свое единство и силу. Эдуард разделял неприязненное отношение отца к мятежной знати, так как весьма негативно относился к самой идее унижения королевской власти.

Впрочем, сторонники магнатов-реформаторов не оставляли попыток если не поссорить Генри III с принцем, то хотя бы создать впечатление, что между отцом и сыном нет ни любви, ни согласия. В этом баронской оппозиции помогало бойкое перо их ярого приверженца — уже знакомого нам Мэтью Парижского, автора хроники Flores historiarum. Хронист утверждал, что Эдуард по возвращении в Англию упрекал короля за бесчестное поведение — якобы именно так он расценил отказ Генри исполнять принесенные баронам клятвы. Что сам наследник, несмотря на папскую буллу, подтвердил свою клятву и вступил в тесный альянс с Симоном де Монфором графом Лестерским и Ричардом де Клэром графом Глостерским. Что он плечом к плечу с ними выступил против Генри и вынудил того бежать в мощный Дуврский замок на берегу Ла-Манша, откуда король намеревался в случае угрозы жизни переправиться во Францию.

Однако в реальности все обстояло совсем не так, как хотелось бы хронисту и стоящим за ним противникам крепкой королевской власти. На самом деле пересечь Ла-Манш поспешил Симон де Монфор, рассорившийся с графом Глостерским и не веривший в силу своих сторонников. А король между тем продолжал оказывать все новые и новые милости Эдуарду, с которым у него наконец-то установилось полное взаимопонимание, и людям принца. Так, 23 мая 1261 года он разрешил соратнику сына Роберту де Аффорду не возвращать крупный долг еврейским ростовщикам, а 4 июня сам принц получил от отца весьма щедрый дар: «Жалуем Эдуарду, королевскому сыну, опекунство над землями и наследниками Роберта де Стаффорда, включая браки наследников, опеку, пособия, браки, церковные бенефиции и все прочие источники доходов, за исключением вдовьей доли, которая следует Джоанне, бывшей жене упомянутого Роберта, и ее замужества, которое следует королю»[27]. Надо заметить, что богатство рода Стаффордов было немалым — их предок Робер де Тони, знатный нормандский сеньор, пришел в Англию вместе с Уильямом Завоевателем и стал одним из крупнейших вассалов: Книга Страшного суда^{37} приводит список, в котором значится 131 принадлежавший ему манор.

В общем, предложенная автором «Цветов истории» легенда критики не выдерживает. Она то ли полностью сфальсифицирована, то ли является эхом событий весны 1260 года, когда между Генри III и Эдуардом действительно случился кратковременный разлад из-за того, что советники наветами породили у короля недоверие к сыну.

Вскоре Эдуард вновь отправился на континент, но на этот раз там его ожидали не развлечения, а дела. Он отплыл в Аквитанию, где тщательно разжигаемая им вражда между семьями Солер и Колом завершилась в конце концов победой его ставленника. Наконец-то был принят новый закон об управлении столицей герцогства — городом Бордо. В результате Эдуард получил полный контроль над постом мэра, как он и планировал в свое время, когда заключал секретный договор с Гайяром дель Солером. Таким образом, выбранная принцем долгосрочная политика увенчалась успехом.