Эдуард I полностью

Директива, которую Эдуард I послал своим судьям, получила известность как Circumspecte Agatis по первым ее словам — «Действуйте осмотрительно»: «Эдуард, Божьей милостью король Англии и пр. Ричарду де Бойленду и его товарищам-судьям. Действуйте осмотрительно в отношении лорда-епископа Нориджского и его клириков, не привлекайте их к суду, если они ведут процессы по тем делам, которые являются чисто духовными, то есть касаются наказаний, которые прелаты налагают за смертный грех, а именно за блуд, прелюбодеяния и тому подобное… Что касается насилия над клириками, так же как и случаев клеветы, то уже было дано согласие ранее, чтобы иски по таким делам рассматривались в церковном суде при условии, что дело идет не о взыскании денег, но о наказании за грех»[92].

Строго говоря, Circumspecte Agatis был не статутом, а всего-навсего личным распоряжением Эдуарда I своим судьям, но со временем английские суды стали рассматривать его как полноценный законодательный акт. Таким образом, король предпочел не возбуждать очередную ссору со священнослужителями, а пойти на разумный компромисс с церковью и конкретно с Джоном Печемом. Архиепископ Кентерберийский оценил этот шаг и тоже не стал вступать в конфронтацию. С этого момента и до возвращения короля церковные и светские власти в Англия уживались более-менее мирно.

После гибели Люка де Тани в битве у Понтонного моста в Уэльсе сенешалем Гаскони стал савояр Жан де Грайи — старый сподвижник короля, участник Девятого крестового похода, получивший за верную службу виконтство и замок Бенож. Должность сенешаля никогда не была синекурой, она требовала изрядных дипломатических и административных талантов. Поддерживать порядок в Гаскони даже в спокойные времена, случавшиеся нечасто и длившиеся недолго, было делом нелегким, а тут по итогам Амьенского договора 1279 года к аквитанским землям добавились Ажене и Сентонж, непривычные к власти английского короля.

Одной этой головной боли сенешалю было бы вполне достаточно, так нет. В 1283 году умер Эскива де Шабанэ граф де Бигор, на титул которого обнаружилась масса претендентов, в том числе Констанс, дочь мятежного Гастона де Беарна. Собирался прибрать наследство Шабанэ к своим рукам и Эдуард I, так как тоже имел на него определенные права, и сенешалю вменялось в обязанность отстаивать именно их. В результате в Гаскони чуть было не разразилась очередная междоусобная война, предотвратить которую Жану де Грайи удалось с огромным трудом и не самыми законными методами. Что самое интересное, графство не досталось никому из претендентов и в конце концов было конфисковано королем Франции.

Но и проблемы с наследством, в общем-то, были не самым большим злом, ибо возникали периодически, но не часто. А вот лихоимство в Гаскони, как и в других отдаленных от центра провинциях, казалось неискоренимым. До ушей Эдуарда I в очередной раз дошло, что высшие должностные лица герцогства заботятся не столько об отправлении королевской службы, сколько о наполнении собственного кармана. Для расследования случаев присвоения ими королевских прав на правосудие и экспроприации в свою пользу налогов в Бордо был отряжен Боне де Сен-Контан — опытнейший юрист и представитель Эдуарда I в Парижском парламенте.

Явившись в Гасконь самолично, Эдуард немедленно ознакомился с результатами расследования, проведенного Сен-Контаном. Он не пытался изменять или модернизировать существовавшее гасконское право по примеру Англии, но сделал очень много для обобщения и систематизации административной практики герцогства. Король четко определил круг обязанностей своих высших должностных лиц. Так, коннетабль Бордо отвечал за финансы Гаскони, а сенешали — за судебные и военные дела.

Король разделил герцогство на четыре сенешальства — Сентонж, Перигор (включавший в себя также Лимузен, Руэрг и Керси), Ажене и Бигор. Все они подчинялись сенешалю Гаскони, который имел резиденцию в бордоском дворце Омбриер и получал ежегодное жалованье в размере двух тысяч ливров. Кроме того, в администрацию входили прокторы, представлявшие интересы сенешальств в Парижском парламенте, а также оружейники и мастера по надзору за состоянием замков.

В Гаскони, как и в Уэльсе, король дал старт грандиозной программе строительства. Правда, вместо величественных замков он распорядился возводить небольшие городки или бастиды. Долгое время считалось, что расположенные на внутренних территориях герцогства бастиды должны были держать в повиновении местных сеньоров, а приграничные — защищать от французов. Однако такие представления вряд ли соответствуют действительности по одной простой причине — подавляющее большинство городков не имело практически никаких средств защиты. Опорные пункты, обнесенные стенами с башнями, сооружались здесь позже, во времена Эдуарда II и Эдуарда III.