Однако ставить папу в известность о своих намерениях Эдуард I не собирался, надеясь извлечь из тревог понтифика как можно больше выгод. Деньги он уже получил и теперь прилагал всю свою настойчивость и дипломатическое искусство для восстановления мира, причем стремился добиться для Шарля Салернского более легких условий освобождения по сравнению с аннулированными папой. Это ему удалось. Новый договор был подписан в конце октября 1288 года в арагонском Канфранке. Эдуард I вносил заимообразно выкуп в размере 30 тысяч марок и предоставлял 76 заложников на время, необходимое анжуйцам для сбора денег.
Шарль Салернский вышел на свободу, а в Арагон отправились английские и гасконские сеньоры, в числе которых были такие знаменитые люди, как Гастон де Беарн, Отто де Грандисон и Джон де Весси, а также рыцари королевского двора Уильям Латимер, Хью Одли и Джон де Сент-Джон. Им предстояло играть роль заложников до тех пор, пока их не заменят провансальцы. Условия содержания в Арагоне были отнюдь не строгими — заложникам позволялось днем разгуливать где угодно с единственным условием, что к вечеру они должны вернуться в свои резиденции.
23 тысячи марок было выплачено Уильямом Лаутским, хранителем королевского гардероба, а оставшиеся семь тысяч поступили из Гаскони. Заложников освободили довольно быстро — уже к марту 1289 года. Однако Шарль Салернский не оценил в должной мере усилий Эдуарда I по его вызволению из плена. Покинув пределы Арагона, он отправился прямиком в Рим, где принялся активно плести интриги с целью получить корону Сицилии и Неаполя.
Возмущенный подобной неблагодарностью английский король отправил к папе посольство во главе с Отто де Грандисоном, который не стеснялся в выражениях и прямо упрекнул понтифика в разжигании военного конфликта между анжуйцами и арагонцами вместо ожидаемых от святого отца усилий по примирению враждующих сторон. В конце концов, папа все-таки вернул корону Сицилии Хайме Арагонскому, вытянув из него обещание, что его брат — король Альфонсо — примет участие в крестовом походе против мамлюкского султана Египта.
Эдуард I чувствовал, что пора возвращаться в Англию, хотя в Гаскони у него оставалось немало неоконченных дел. В первую очередь это касалось финансов. Местные деньги не имели такого же стабильного курса, как английский фунт, и не было никакой возможности установить сколь-нибудь эффективную систему регулярного налогообложения. Доход казне приносили только продажа должностей и судебных прав, а также таможенные пошлины на вино.
Проводимые королем реформы потребовали значительных средств. Поэтому вышло так, что с мая 1286 года по август 1289 года Эдуард I задолжал итальянским банкирам Риккарди из Лукки ни много ни мало 110 тысяч фунтов. И это не считая выкупа, который он выплатил за освобождение Шарля Салернского, пусть даже эта сумма представляла собой долгосрочный заем. Для стабилизации финансовой ситуации король вынужден был прибегнуть к крутым мерам, хотя для средневековых монархов они и представляли собой обычный способ пополнить казну. Эдуард приказал изгнать из Гаскони всех евреев, конфисковал их собственность и перевел на себя все невыплаченные изгнанникам долги. Акция оказалась весьма успешной, хотя точная сумма, полученная казначейством, осталась неизвестна. Одновременно король обложил тяжелым налогом и английских евреев, что принесло ему дополнительно четыре тысячи фунтов.
Только после этого Эдуард I начал собираться в Англию, где дела давно уже шли не лучшим образом. Пока король находился в Гаскони, вспыхнуло очередное восстание в Уэльсе. На этот раз мятежников возглавил Рис ап Маредит, который и в 1277-м, и в 1282 годах твердо хранил верность английской короне. Однако наступил момент, когда и он решил, что Эдуард недостаточно вознаграждает его за службу и за лояльность — точно так же, как несколько ранее поступил Давид ап Грифит. Нельзя сказать, что у Риса ап Маредита совсем не было к тому оснований, ибо замка Диневор он назад так и не получил, несмотря на данное королем обещание.
Валлийский князь отказался подчиняться распоряжениям представителей английской власти. Он игнорировал постановления Роберта Тибтота, юстициария Западного Уэльса, и не пожелал прибыть на суд в Кармартен, куда был вызван по обвинению в том, что вступил во владение пожалованными ему землями до официального утверждения этого пожалования. Вместо этого Рис ап Маредит отправился в Гасконь, где лично подал петицию королю. Эдуард не стал принимать скоропалительных решений, но отписал Эдмунду графу Корнуоллскому, исполнявшему обязанности регента на время его отсутствия в стране, с просьбой рассмотреть претензии Риса и удовлетворить обиды, если таковые отыщутся. Однако в Англии мало кто сочувствовал сутяге-валлийцу, над которым уже тогда тяготели подозрения в измене.
