Это был их главный вопрос, неоднократно его задавали потом нам на допросах, угрожающе дыша на нас перегаром. Эти балбесы, готовя операцию, в которой участвовало около пятидесяти бойцов и десяток единиц техники, не додумались привезти с собой хотя бы один ствол, чтобы “найти” его в доказательство! Да если бы у нас оно и было, это оружие, неужели бы я — внук партизана, ушедшего в лес в 16 лет, в 17 получившего первое ранение и оставшегося живым всю войну, — не спрятал это оружие? Залив стволы воском, обернув в мешковину, аккуратно сложив в битый изнутри плотным полиэтиленом зеленый ящик, не оттащил бы на несколько километров от пасеки и не закопал бы неглубоко между двух упавших деревьев? Неужели бы я не догадался это сделать, балбесы?»
Итак, оружия не нашли и в итоге вынуждены были отпустить всех задержанных на пасеке, за исключением Лимонова и Аксенова. Что же было у спецслужб на руках:
— материалы прослушивания и оперативного наблюдения за Эдуардом и другими партийцами, в том числе с обсуждением казахской операции;
— организованная самой ФСБ провокация с покупкой нескольких автоматов лидером Саратовского отделения партии Дмитрием Карягиным и нацболом Олегом Лалетиным. Роль продавцов там выполняли некие люди, выдававшие себя за членов местной РНЕ, однако так и оставшиеся неизвестными, то есть скорее всего — оперативники;
— показания оказавшегося внедренным агентом спецслужб Акопяна.
Карягин и Лалетин, а также причастные — по мнению следствия — к покупке оружия Нина Силина и Владимир Пентилюк также были арестованы. По алтайскому делу, таким образом, проходили шесть человек. Им были предъявлены обвинения в незаконном приобретении и хранении оружия (ст. 222 УК РФ), попытке создать незаконные вооруженные формирования (ст. 208), терроризме (ст. 205) и призывах к свержению конституционного строя (ст. 280).
Доказательств, в общем-то, негусто для столь громких обвинений. Тем не менее следствие не скрывало, что собирается упрятать Лимонова на долгие годы за решетку, а параллельно приступило к активной разработке всей организации.
Первым делом отряд вооруженных силовиков вломился в московский бункер, откуда увез на допрос второго человека в партии на тот момент, Анатолия Тишина. Тут им неожиданно повезло. В ходе продолжавшегося почти сутки допроса Анатолий дал практически все необходимые следствию показания. Насколько можно понять, грамотные оперативники попросту «развели» Тишина, упирая на то, что в органах тоже работают патриоты, которые хотят защищать русских в Казахстане, и вообще, мол, «одно дело делаем».
Руководство следственной группы составило специальный вопросник по делу Лимонова, который был разослан в 44 региона. По всей стране начались допросы активистов партии. Я тоже получил повестку на допрос в ФСБ. В назначенное время явился в Большой дом, где в кабинете у следователя Натальи Кусливой — средних лет полной и вполне добродушной тетушки — я провел около часа. Отвечая на вопросы о «Второй России», говорил, что да, такой проект есть, он подразумевает мирные акции в защиту русских, а относительно оружия — это все революционная фразеология и игра слов. Наталья Марксовна, записав все это, честно призналась, что такие лозунги она поддерживает, но не понимает ничего относительно методов, и у нее осталось чувство недоумения от этого дела.
В большинстве случаев опрошенные партийцы примерно то же самое и отвечали. Однако было несколько человек, которых удалось «развести» на нужные показания вслед за Тишиным. Как, например, лидера Калининградского отделения, востоковеда и знатока санскрита Андрея Игнатьева.
Тюремную эпопею Лимонова можно разделить на три этапа:
— лефортовский. После ареста 7 апреля 2001 года на пасеке Пирогова его перевозят в Горно-Алтайск и самолетом этапируют в Москву, где помещают в СИЗО ФСБ «Лефортово». Там он находится более года, пока идет следствие;
— саратовский. 5 июля 2002 года Эдуард под конвоем прилетает на военный аэродром города Энгельса и отправляется в знаменитый Саратовский централ, где сидели в свое время сестра Ленина Мария Ульянова и академик Николай Вавилов. А уже 9 июля начинается судебный процесс, который продлится девять месяцев;
— лагерный. 15 апреля 2003 года судья Владимир Матросов зачитывает приговор, и наш герой отправляется в ИК-13 города Энгельса. Там он проводит полтора месяца — с 15 мая по 30 июня, когда получает условно-досрочное освобождение.
