Почему мне больно вместо нее? Я не знаю, где мой дом. Я не хочу оставаться на Юге, но и Севера больше нет. Когда я сказал об этом царице, она ответила, что север всегда в сердце. Оттуда он не исчезнет. Часть Севера навсегда в нас, как и часть Юга. Я чувствую… не могу объяснить. Но однажды напишу. Все чаще я понимаю, что дар усиливается как у отца. Но я все еще ничего стоящего не могу сказать о будущем. Север перевешивает во мне, у меня нет все еще спутника. Но я без него живу. Если когда-нибудь у людей не будет спутников… Как мы будем дальше жить? Впрочем царица и на это ответила, что это все законы времени. Но я знаю, что она все еще тоскует по своему тотему.»
Я подумала о том, что эти дневники надо почитать Лоуренсу. Норвес… Он наш предок? Его отец был отсюда? Я усмехнулась, как забавна порой жизнь. Если мой предок из этих краев… Он говорил про спутников и тотем. Что еще за слова.
— Господин Куран, — обратилась я. — А что такое спутники и тотемы?
— Тотемы? — нахмурился он. — Первый раз слышу. А вот спутник… Это как побратим. Только сейчас кланы, связывающие себя узами с кошачьими, заключают договор с определенным видом. Раньше же… заключали союз с одним зверем на уровне души.
У меня появилось эгоистичное желание забрать ежедневник, но я не могла. Может быть… я смогу попросить у Шафрана, когда он выйдет? И мне интересно узнать про своего предка, если этот Норвес тот самый. Не факт, что моя фамилия от него пошла. Может просто слово использовали… Но я очень хочу изучить. А еще дать Лоуренсу, ему это тоже было бы важно. Возможно, что важнее чем мне. Он повернут на том, чтоб помнить о своих корнях. Я любила родителей, но он тот, кто ходит в каждую важную дату к ним на могилу. Вспоминает порой их за разговорами. Я как будто отсекала мысли о них, чтоб не чувствовать боли.
А может дело было в том, что я была младше, когда потеряла их. Может быть два года сыграли свою разницу, и он помнил больше? Ответов на это у меня не было.
Я отложила дневник. Стала смотреть другие записи, в одном были зарисовки крупных хищников. Золотистая рысь, тигры трех видов: обычный рыжий, белый с черными полосами и абсолютно черный, леопарды, солнечные львы. Солнечных львов вроде почти больше не осталось. Это хищники с очень светлой шерстью и гривой, почти белой.
Я взяла вазу черного цвета, стала рассматривать изображенные на ней истории. Где-то краска облупилась, но примерно можно было понять, что тут хотел показать мастер. Мужчина верхом на огромном льве с копьем сражается против… девушки на волке. Я попыталась прочесть надписи, но самой плохо удавалось.
— Господин Курин, — обратилась я снова. — А как это читается?
— Начало войны Северных земель с Диким царством. Здесь имя… Мужчины уже стерлось. Но рядом с девушкой написано: «Ракша — дочь Матери Луны».
— Спасибо, а можно взять почитать дневник дальше?
— Только верни на место потом.
— Хорошо.
Старые привычки велели спрятать эти записи, но… что-то изменилось во мне. Я не хотела воровать или уносить тайком. Лучше правда попрошу Шафрана. День клонился к вечеру. Я налила себе чай, медленно вдыхала пряный аромат и листала старые записи. На одном из листов был изображен кулон Лары. Синий. Тот, что был сейчас на мне.
— Развлекаешься? — услышала я голос Рейни.
Я обернулась, она стояла с Эндари в полной боевой готовности, с оружием и легкой улыбкой. Эндари мне насмешливо подмигнул.
— Не знал, что ты любишь возиться со старым барахлом. Общение с Шафраном тебе не идет на пользу, — сказал он.
— Спасибо, что приехали.
— Что-то случилось? — встревоженно спросила подруга.
— Да, нет… Не знаю. Лоуренс говорит, чтоб я прибыла в дом, где он укрыл Латифу. На ее дом, где она должна была по идее находиться совершено покушение. Ее бабушку убили.
— А Латифа это кто?
— Горничная моя бывшая. Ее якобы поймали на воровстве. Но я считаю, что дело в другом, она что-то увидела или что-то знает, что не должна была знать. Мне нужно срочно с ней поговорить. А я не могла покинуть Карос все это время. Я хотела после того как король закончит свое… исследование. Но обстоятельства не трубуют отлагательств. Мне очень неудобно, что я прошу вас подменить меня…
— Николетт, не говори ерунды, — сказала Рейни. — Все в порядке. Мы присмотрим за королем. Только где он?
— В катакомбах, — прошептала я.
— Когда выйдет?
— Через неделю.
— Что?! — воскликнул Эндари. — Не понял…
— Это связано с вашими звериными штуками, — рявкнула я и тут же понизила голос. — Он заперт в одном зале. Следите, что туда никто не заходил. Я объясню дорогу.
Я рассказала схематично, где что находится в катакомбах. Выражение лиц семьи Саринтаз становилось мрачнее и мрачнее.
— В данный момент, — сказал Эндари. — Ситуация очень поганая. У нас есть беззащитный король, свидетель чего-то страшного и те, кто начали действовать. Мы прикроем тебя тут.
— Спасибо.
— И вы тоже, — прошептала я, обнимая Рейни.
— Острых лезвий тебе, — сказала она.
— От меня, а не мне. — Традиционный ответ.
