— Верно. Люди из знатных родов выдают попозже, чтоб дочери получили образование. И все в столице. А в регионах? Он был шестнадцать, еще год назад. А возраст интимного согласия, когда можно было вступить в связь с девушкой четырнадцать. Сами понимаете… Король Шафран поднял возраст согласия до шестнадцати, а вступление в брак до восемнадцати.
— Я не знала об этом.
— Разумеется. Это политика, не охрана, — пожал плечами Кейлир.
— Вы знаете, почему он это сделал?
— К нему попала придворная девушка из региона, вроде из более-менее обеспеченной семьи, но не знатной. Что произошло… не знаю. Слишком интимные подробности. Но ей было пятнадцать, и она была не девочкой еще до того, как попала к нему. Он поднял на уши весь парламент, сколько всего в регионах меняли… Ведь закон издать — это одно, а следить, чтоб ему подчинялись на местах — другое.
— Неожиданная история.
— Еще бы. На него тогда давил весь совет, некоторые семьи перестали делать вложения в производства государства, он терял поддержку. Но… настоял на своем. Нашел поддержку среди других, прогнул совет. Это многого стоит. В регионах поменяли многих эфенди поменяли. С тех пор, юные девицы поплыли в столицу, кстати.
— Поплыли? — переспросила я.
— Ну да. У нас у работников многих дочери уехали. Все захотели увидеть благородного короля. Еще ни разу не видели, а уже влюбились.
Я не знала, как относиться к этой информации. Шафран старался действительно делать что-то для народа. Это было похвально. Даже не так… Это вызывало уважение. Теплое и терпкое что-то внутри меня. Но… когда заботишься о других, нельзя забывать о себе. А штаб ассасинов и дворец — это напрямую относиться к королю. Если его не станет, то кто дальше будет заботиться обо всех этих людях?
Благородный идиот.
Но в голове продолжали возникать образы молоденьких девушек, у которых не было выбора. Я представляла их захлебывающимися своими слезами, тонущими в боли и унижении. Ведь немногие эти четырнадцатилетние девушки от дурной головы и трепетного бьющегося сердца пускаются в авантюры в постели. Нет. Там в большинстве случаев все не так радужно.
Да… в душе было терпкое чувство. И звала я его уважением.
А еще я поняла, что несмотря на все навыки ассасина, я упустила большой пласт под названием «политика». Я знала основные моменты. Но детали… Сколько врагов могло быть у Шафрана из-за изменений в законе? Да даже из-за этого одного?! Это все равно что искать иголку в стоге сена.
Стоп, стоп, Николетт!
Моя задача не спасать его всю жизнь и истребить всех-всех врагов, а найти тех, что будут в ближайшее время и в обход ним помочь выбрать невесту. Причем тут большая политика?
Но мысли все равно не давали внутри покоя. Захотелось прийти и поднять все поправки, которые были в своде Кароса. Вдруг я что-нибудь найду. Голова начинала гудеть.
Я оглянулась на поле. Вдалеке все также на лошадях медленно передвигались Шафран и Сара и о чем-то мило беседовали. Девушка поправляла все время волосы, которые выбивались из прически и открыто улыбалась. Я поняла, что имел в виду Кейлир. Но иногда, наверное, здорово быть дурочкой.
— Как насчет спора?
— Спора? — переспросила я.
— Кто быстрее вернется до конюшни.
— Что получает победитель?
— Я — вторую встречу с вами. А вы выбирайте сами. Пусть это будет маленькое желание. Можете не озвучивать даже.
— Вы так уверены в своей победе? — я от удивления подняла брови.
— Уверенность — залог успеха.
— Насчет три.
— Идет.
Мы развернули лошадей, остановились вровень, поправили ноги в стременах, ремни седел и всю сбрую скакунов.
— Один, — отсчитала я. — Два. ТРИ!
Мы помчались галопом. Почти наравне.
Волосы слегка стали мешать, и я пожалела, что не собрала их в косу или хвост, но я не откидывала их. Лишь крепче сжала уздечку и стиснула зубы. Победа моя. Не знаю зачем. Я ведь не против второй встречи. Но я хотела опередить его. Победа моя.
Мы пронеслись мимо Сары и Шафрана. Их удивленные лица мелькнули перед нами. Секунда мимо них показалась мне чем-то замедленным. Как будто двигаешься во сне. Я выхватила взгляд светло-зеленых глаз, прикованных ко мне. В них сквозило что-то непонятное для меня. Если бы я не знала Шафрана и того, какие у нас отношения, я бы решила, что вижу восхищение в его глазах. Мужчины так смотрели на меня, когда не могли перестать любоваться мной. Но Шафран? Его взгляд проскользил ниже на лошадь, и в глазах что-то поменялась. Я уже не поняла, что.
Да ну его!
Мы мчались дальше. Я почувствовала, что съезжаю. Седло стало скользить. Очень странно. Я обхватила корпус Тааффеит покрепче. Ну, же, девочка! Не подведи! Держись. И Тааффеит, и Николетт.
Я еще ближе прижалась к лошади, наклонилась. Но это меня не спасло.
Рефлексы сработали до того, как все произошло. Я сама отодвинулась и стала спрыгивать, понимая, что лошадь сейчас уронит меня вместе с седлом. Я оперлась за пегую шею, оттолкнулась и спрыгнула назад, планируя перекатиться по земле.
