— Вряд ли. Если закуплено и есть… он не спорит и запрягает лошадь.
— А кто занимается закупом?
— Распорядитель конюшен. Но я не думаю, что он такое бы закупил. Такие вальтрапы не шьются, он сделан под заказ, под очень грязный заказ. Если свалиться с лошади из седла можно ушибы получить. Странную вещь скажу…
— Говори.
— Но очень хорошо, что в седле оказались вы.
Я уже второй раз слышала эту фразу, и она меня напрягала.
— Доложи мне, когда вернется его величество с Сарой. Ничего необычного не заметишь. По-рабочему. У тебя же есть мой номер?
— Да, конечно.
— И не распространяйся об этом.
— Фарину я обязан сказать.
— Ладно.
Я покинула конюшни в глубоких раздумьях. В покоях переоделась и приняла душ. Пришла смс от Дина, он говорил, что ничего странного не заметил. Только король был напряжен.
Ко мне в покои постучались, а затем вошел Герберт.
— Добрый день! — поприветствовал меня распорядитель покоев.
— Здравствуйте.
— Я понимаю, что вы уважаемая гостья его величества, но я не очень терплю воровство.
— Что, простите? — непонимающе ответила я. — Воровство? И что я по-вашему украла?
— Ключ!
— Ключ?
— От вашей комнаты. У меня их было три экземпляра. Один у вас и два в кабинете. Сейчас один.
— И что вас натолкнуло сделать вывод, что я украла второй ключ от своей же комнаты?
— Наверняка, вы решили устроить свидание.
— Вы как к такому выводу пришли?
— Вы же сбегали ночью из дворца!
— Так это вы сказали его величеству.
— Мне доложили, а я уже доложил ему.
— Так не разумнее ли было подумать, что ключ взял тот, кто вас проинформировал? Ключ был у вас на тот момент?
— Информатор не заходил к вам в комнату, и в тот момент ключ был на месте.
— Вам не кажется, что если бы я ожидала свидание у себя в покоях, то мне не нужно было бы давать ключ? Я ведь была бы тут. Странная логика.
— Вы вообще не очень понятная для моего понимания.
— Ах в этом причина! Я не веду себя так, как ведут тут обычно девушки? Это еще не повод идти ко мне с обвинениями!
— Я дал вам шанс, сейчас я пойду к Фарину. Раз вы не хотите сознаваться и возвращать.
— Идите. Только знайте, что если бы мне правда понадобился второй ключ, то я бы его запросила.
— Так вам и дали его! Ага, сейчас. — Он опять на меня снисходительно посмотрел, что мне захотелось врезать ему. Хоть он и годится мне в отцы.
— Покои мне дали рядом с королем. — Я едко улыбнулась.
— Не представляю даже, что вы сделали ради этого. Но вряд ли дальше ваши финты пройдут.
— Идите к Фарину, — устала сказала я. — Мне без разницы.
Он чуть не задохнулся от возмущения. Я видела налитые яростью глаза, но он сдержался и слегка поднял уголки губ в угрожающей улыбке.
— Как знаете.
С этими словами он вышел, а я открыла шоколадку и принялась ее яростно жевать. Вот же еще один идиот нашелся. Да еще старый! Бесит!
Так, Николетт, дыши. Успокойся. Тебе плевать.
Да, мне плевать.
Через тридцать минут пришла смс от Фарина:
«Жду у себя в кабинете».
И этот решил мне поприказывать?!
Я скрепя зубами вышла из комнаты и дошла до Фарина, там уже стоял Герберт. Я вошла и скрестила руки на груди.
— И? — спросила я.
— Я уверен, что произошло недопонимание, — сказал начальник охраны.
— А я считаю, что нет! — ответил Герберт.
— Николетт, ты брала ключ? — спросил он меня.
— Нет, — равнодушно ответила я.
— Вот видите. Она не брала.
— И ты ей так поверишь? — вскипел распорядитель покоев.
— У меня нет повода не доверять Николетт, Герберт.
— Да она…
— Ты, может, что-то напутал?
— Не напутал. Идемте сами посмотрим.
— Идем.
Я устало вздохнула, и мы пошли в кабинет Герберта. Это было просторное помещение, где все папки и коробочки ровно и педантично лежали. На полках не было ни пылинки.
Распорядитель покоев прошел к стеклянной витрине, открыл ее, на минуточку, ключом из своего пиджака. Он отсчитал ящик и выдвинул его. Мы подошли ближе, Гербер повернулся, сощурив глаза.
— Ага-а-а! Так и знал! — воскликнул он.
— Что ты знал, Герберт? — недовольно спросил Фарин. — Оба ключа на месте.
— Николетт поняла, что я иду к тебе и вернула его.
От этих обвинений ярость во мне поднялась, готовясь вспыхнуть. Но я подавила ее, и следующее сказала ледяным тоном:
— Госпожа.
— Что? — не понял распорядитель.
— Госпожа Николетт и на «вы». Мы с вами не переходили на другой уровень общения. Я надеюсь у вас больше нет претензий, а конфликт исчерпан.
— Я уверен, что это она его вернула.
— Каким образом? Если витрину открыл ты ключом, а он у тебя всегда. — спросил Фарин.
— Может она и этот ключ выкрала и сделала копию.
— Так, что вы не заметили? — подняла я бровь. — Я бы тогда и с этим ключом провернула то же самое.
Он нахмурился, смотрел на меня с огромным подозрением. Не верил мне. Но сказать ему больше нечего было.
— Надеюсь, обвинения с Николетт сняты. И не надо больше ее подозревать. Она — последний человек, кто будет что-либо делать во вред его величеству.
Герберт не ответил, а мы вышли из кабинета.
— Извини за это, — сказал начальник охраны. — Герберт иногда слишком зверствует.
— Он даже к тебе обращается не очень уважительно.
— Это еще уважительно. Раньше нет-нет, да обзовет щенком тихо.
— Почему он так?
