— Ну, сама представь: ты сидишь на диализе, а это мучительная, крайне утомительная процедура. Ты не можешь вести нормальный образ жизни и долгое время дожидаешься пересадки почки… Ты в курсе, какие проблемы с органами во всем мире, а уж в России-то, где не существует системы изъятия здоровых органов у безнадежных пациентов, — и подавно! И вот тебе говорят, что почка есть, но, как известно, изъятые органы долго не живут и, если не поторопиться, она уйдет к другому, а то и вообще пропадет. Ты в спешном порядке готовишься к операции, и вдруг тебе сообщают, что есть проблемка, небольшая такая: крови твоей группы почему-то нет в больнице.
— Ее можно заказать!
— Можно, но на это нужно время, а его-то как раз и нет!
— Родственники?
— К сожалению, у всех другая группа. Пациентка же не станет бегать по больнице с вопросами и возмущаться по поводу того, что кровь ее группы отсутствует!
— И она платит.
— Конечно. И если бы не приобретенный гепатит С, уверен, Журова ни за что не пошла бы искать правды!
— Пациенты никогда ее не ищут, — согласилась я. — Если все как-то обходится.
— Так вот на этот раз — не обошлось.
— Что требуется от меня?
— Попытайся выяснить, откуда поступила кровь, перелитая Журовой. Вернее, официально это известно — из НИИ гематологии и трансфузиологии, но что-то подсказывает мне, что все могло быть иначе.
— Я вообще не понимаю, как такое могло произойти, ведь кровь тщательно проверяют, верно?
— Верно, и правила обычно строго соблюдаются. Чтобы стать донором плазмы, надо предварительно сдать кровь не менее трех раз, а затем пройти дополнительное обследование — ЭКГ, ФЛГ, у терапевта; женщинам — у гинеколога, сделать анализ мочи… Кроме того, при обращении в отделение переливания крови необходимо иметь при себе паспорт с питерской регистрацией, действующей в течение не менее полугода, — короче, тот еще геморрой!
— Теперь ведь сдача крови адресная, и тот, кому ее переливают, может при желании даже узнать имена доноров?
— Верно.
— Хорошо, я все сделаю. А очную ставку еще не проводили?
— Какую еще ставку?
— Ну, между Журовой и членами операционной бригады. Может, она опознала бы того, кто «отжал» у нее деньги?
— Я бы не слишком на это надеялся, ведь это ее слово против слова любого из них. Более того, может выясниться, что ни с кем из бригады Журова вообще не разговаривала — для этой цели могли использовать санитара, медбрата, да кого угодно!
— Столько усилий — и ради чего?
— Не скажи — сумма-то не совсем обычная!
— Да, как правило, берут от пятисот рублей до полутора тысяч, а этому неизвестному человеку скромность явно не помеха в делах.
— Значит, ты поняла? У нас две проблемы. Первая — Никита и тот, кто обобрал Журову.
— Да, и вторая — как вообще кровь, зараженная гепатитом С, попала в больницу?
— Правильно… А ты-то как — вообще? — внезапно спросил Андрей, меняя тему, и я слегка растерялась, погрузившись в размышления о предстоящем деле.
— Почему ты спрашиваешь?
— Мы почти не видимся, и это — моя вина.
— О какой вине ты говоришь, Андрюша? — пожала я плечами. — Мы оба — занятые люди…
— Брось, Агния, ты прекрасно понимаешь, о чем я! — покачал он головой.
Конечно, я понимала. Если кто и виноват в том, что мы с Андреем мало общаемся, так это я, ведь именно я отговариваюсь занятостью, когда не знаю, хочу ли продолжать наши отношения. Мне всегда неудобно обсуждать свою личную жизнь с Андреем — здо́рово, конечно, если принять во внимание нашу с ним интимную связь! Но ничего не поделаешь — такой уж я человек: сначала сама напрашиваюсь на проблемы, а потом бегу от них.
