— То есть ты считаешь, что ваше расследование может каким-то боком оказаться связано с моим? — спросил Артем, выслушав все до конца.
— Бог его знает, — вздохнул Андрей. — До этого самого момента я так не считал, просто надеялся на твою помощь, но теперь… У тебя — вампир, а у нас — ограбление отделения переливания крови, и теперь еще и Яикбаев, будь он неладен!
— Да уж, совпаденьице! — пробормотал майор. — Но тут кое-что не вяжется…
— Ты о чем?
— Да о донорстве, о чем же еще? По-вашему, такой человек, как Марат Яикбаев, мог сдавать кровь? Гастарбайтер, без нормальных документов?
— У него была редкая группа с отрицательным резусом, — я сочла нужным пояснить кое-что. — В таких случаях забор крови осуществляют, если на этот момент существует регистрация — и все. Каждый такой донор представляет собой большую ценность.
— Тогда почему его не проверили на предмет гепатита? — резонно поинтересовался майор. — Насколько я понимаю, кровь должна проходить серьезную проверку?
— По словам мадам Иночкиной, с которой я разговаривала в НИИ трансфузиологии, все необходимые процедуры были соблюдены — во всяком случае, по бумагам.
— Ну-у-у, по бумагам, — недоверчиво протянул Карпухин. — По бумагам все всегда соблюдено!
— Но она также упомянула о том, — продолжила я, — что Яикбаев так и не пришел за деньгами.
— А что, большая была сумма? — поднял брови майор.
— Да нет, смешная даже, но все-таки… Понимаете, этот человек приехал откуда-то из Средней Азии и соглашался на любую работу. Видимо, с этим у него не очень-то ладилось, и в перерывах он подрабатывал донорством.
— Неужели на эти деньги можно прожить?
— Ну, не знаю, но очереди в центры крови есть всегда, причем именно из-за денег. Их выделяется слишком мало и хватает в день всего на пятнадцать-двадцать доноров.
— А как же остальные, кто пришел? — удивился Карпухин.
— Остальным приходится сдавать безвозмездно, а на это далеко не все соглашаются! Поэтому народ стремится приехать пораньше, еще до открытия центра, и многие уезжают, так и не сдав кровь, если узнают, что средств на оплату не хватает.
— Выходит, Яикбаев, которому деньги были очень нужны, все же так и не явился? — подытожил майор. — Это означает, что к тому времени он уже был мертв! По результатам медико-биологической экспертизы, Яикбаев стал одним из первых, похороненных в том «кургане», а произошло это около полугода тому назад.
— Кровь пригодна для переливания лишь в течение трех недель, — проговорила я, пытаясь размышлять вслух. — Потом ее использовать нельзя. Журовой делали операцию чуть больше пяти месяцев тому назад, потом — реабилитация после трансплантации… Да, в принципе, все более или менее совпадает!
— Значит, именно он, скорее всего, и был носителем вируса, — закончил Андрей. — Но теперь у нас есть и другие случаи заражения, а это — уже система!
— Думаешь, снова Яикбаев наследил? — спросил майор.
— Ну, он же несколько раз кровь сдавал? Надо проверить всех заразившихся — сроки операций, сроки обнаружения вируса, операционную бригаду… Короче, работы — непочатый край! Зато у тебя, Никита, появился жирный шанс оказаться оправданным.
— Если, конечно, удастся переключить Толмачева на эту новую проблему, — заметила я без особого энтузиазма. — Как вы уже и сами говорили, Комиссию по этике в его лице больше интересует факт вымогательства денег, нежели чья-то халатность, допущенная при заборе, транспортировке или переливании зараженной крови!
— Кстати, это тоже необходимо выяснить — все-таки кто виноват?
— Скорее всего, именно НИИ, — подал голос Никита. — Ведь именно они занимаются непосредственно подбором доноров и забором крови. Но чем больше я сейчас об этом думаю, тем более странным мне кажется неожиданное появление нужной группы для Журовой, когда за несколько часов до этого шансов получить кровь практически не было!
— Наведаюсь-ка я в НИИ трансфузиологии еще разок, а? — предложила я. — Что-то у меня после разговора с Иночкиной осталось впечатление какой-то незавершенности нашей беседы.
— Отличная мысль! — одобрил мое высказывание Андрей. — Тогда уж выясните заодно, когда именно наш Яикбаев приходил сдавать кровь, — это может оказаться важным в дальнейшем.
— Обязательно, — пообещала я.
Люблю, когда становится ясно, что нужно делать, и терпеть не могу «подвешенных» состояний. Но обычно, когда мне кажется, что разгадка уже близка — стоит только руку протянуть, — дело лишь еще больше запутывается.
Я задержалась, чтобы немного поболтать с Викой, и, выйдя из бизнес-центра «Волна», где располагается офис ОМР, увидела, что машина Андрея все еще припаркована неподалеку. Воровато оглянувшись, проверяя, нет ли где-нибудь поблизости наших коллег, я открыла дверцу и скользнула на сиденье.
— Ты что-то долго, — проговорил Андрей, включая мотор.
Я ничего не ответила и даже не спросила, куда мы едем, — просто расслабилась на удобном мягком сиденье и прикрыла глаза.
— Шилов вернулся, — сказала я через некоторое время.
— И что?
— Ничего. Просто мне нужно быть дома не позже десяти.
— Ну, час-то у нас есть?
