С другой стороны, Марина Ожегова, на встречу с которой отправил Трофименко Карпухин, выглядела вполне симпатичной, даже привлекательной, с ее короткой, под мальчика, стрижкой на темных вьющихся волосах, большими карими глазами в крапинку и широким ртом, полным мелких белых зубов. Она напоминала Павлу какого-то зверька, шустрого и быстрого, всегда готового к активным действиям. В ее теле не было ни капли жира, и оттого казалось, что она подвижная, словно ртуть в столбике термометра, и вот-вот ускользнет прямо между пальцев, если кто-то попытается ее задержать. Наверное, таким и должен быть настоящий репортер, охочий до сенсаций, а не жирным увальнем с двойным подбородком, каких частенько можно увидеть по телевизору.
В ожидании ее возвращения Трофименко уселся на освободившийся стул. Через минуту Марина возникла в проеме двери с двумя огромными чашками в руках, из которых, как ему представлялось, обычно пьют бульон, а отнюдь не кофе.
— Вот! — гордо провозгласила она, протягивая Павлу одну из «бульонниц». — «Нескафе» растворимый — больше ничего не нашла.
Кто бы сомневался!
Пригубив напиток, Трофименко едва не захлебнулся: Марина решила показать себя щедрой хозяйкой и не поскупилась на сахар. Павел решил, что, если бы у него был диабет, он уже лежал бы в коме.
— Так вы хотели узнать о городских вампирах? — спросила она, в два глотка выхлебав половину чашки под изумленным взглядом Павла.
— Они теперь так называются?
— Ну, надо же было как-то их назвать? — пожала плечами журналистка.
— На самом деле меня интересует тот бомж, у которого вы брали интервью.
— Какой именно? Я со многими разговаривала. Понимаете, бомжи — неоценимый источник информации: они ходят по всему городу, и при этом их никто не замечает, поэтому они все видят и слышат.
— Я имею в виду Антона Нагорнова, — пояснил Павел.
— А-а, того, который якобы видел вампиров! — кивнула Марина. — А что с ним?
— Он пропал — аккурат после того, как поговорил с вами.
— Ну-у-у, — протянула она, — а я-то тут при чем? Он назвал свою цену — две тысячи рублей, и я заплатила.
— А что именно он вам рассказал?
— Вы видели мой первый репортаж?
— Да.
— Вот я все там и пересказала — слово в слово.
— Вы встречались с Антоном после того интервью?
— Зачем? Каков шанс, что он снова увидит тех людей… или вампиров?
— Значит, вы сами не верите, что Антон видел настоящих вампиров?
— Да какая разница, во что я верю? — усмехнулась Марина. — Главное — во что верят телезрители!
— То есть вы хотите сказать, что разворошили осиное гнездо, посеяли панику, но никакой ответственности за это не несете? — возмутился Трофименко. — Человек, между прочим, пропал — вполне возможно, из-за того, что рассказал вам, а вы и в ус не дуете?
— Послушайте, — сердито сказала Марина, со стуком ставя чашку на компьютерный стол, — у вас своя работа, у меня — своя, и давайте не будем читать друг другу мораль!
— Сомневаюсь, что вам известно, что это такое, — пробормотал сквозь зубы Павел. — Когда вы получаете информацию от человека, вам наплевать, что случится с ним после?
— Ой, кто бы говорил! — всплеснула руками журналистка. — А вы, менты, как поступаете со своими информаторами? Тянете из них сведения, а потом отпускаете их все туда же, на улицу, и не слишком-то заботитесь о том, замочат ли их в каком-нибудь темном углу за то, что они вам поведали, или нет!
— У меня нет информаторов, — сказал Павел и покраснел: он не собирался отчитываться перед этой девчонкой, но уж очень ему хотелось оправдаться — непонятно даже почему. — Ладно, поговорили!
С этими словами он поднялся и направился к дверям.
— Да погодите вы! — крикнула ему вслед Марина, тоже вскакивая с пола, на котором она все это время сидела, скрестив ноги. — Ну, извините меня, ладно?
Просительная гримаска на лице девушки выглядела так забавно, что Трофименко растерял всю свою решимость и притормозил.
— Давайте все сначала, идет? — предложила журналистка. — Вы спрашиваете насчет этого Антона. Что ж, может, я и повела себя как законченная эгоистка, но, понимаете, жизнь у нас, репортеров, такая! Руководству нужны сенсации, а канал наш загибается — что уж тут скрывать. Моя серия репортажей о городских вампирах здорово подогрела наш рейтинг, а Антону я ничего плохого не желала, уж можете мне поверить!
Павел верил: с какой стати девушке желать зла бомжу, которого она практически не знала?
— Давайте хоть кофе допьем, — примирительно добавила она. — А я вам расскажу все по порядку… только если вы сначала объясните, почему вас так интересует Антон, идет?
— Да что же это такое — все словно взбесились! — возмущенно воскликнул Кадреску, когда Вика поведала ему о причине своего визита. — Только и разговоров что о вурдалаках — того и гляди, народ начнет вооружаться осиновыми кольями и серебряными пулями!
— Да не кипятись ты так, Ленчик, — рассмеялась Вика. — У меня есть причины задавать тебе эти вопросы, уж поверь!
Вика, пожалуй, являлась единственным человеком, которому было позволено называть Кадреску уменьшительно-ласкательным именем.
