— Давайте, — согласилась женщина, беря снимок Яикбаева. — Да, я его помню! Разве не с тобой мы тогда работали, когда он приходил, Илюшка?
— Не знаю, — буркнул Прокофьев. Как раз в этот момент мне пришлось посторониться, потому что в дверь протиснулась необъятных размеров дама, от которой за километр разило дешевым табаком и перегаром.
— Тут, что ли, пакеты раздают? — поинтересовалась она. — Мне два!
— Сначала нужно пройти обследование, — пояснил Прокофьев. — Кровь сдать, рентген грудной клетки сделать…
— Ладно, — тяжело вздохнула бомжиха. — Делай свой рентген, раз по-другому нельзя!
Илья провел ее в глубь фургона, за ширму.
— Значит, вы уверены, что не ошиблись насчет Марата? — уточнила я, возвращаясь к разговору с Анной.
— Уверена — у меня отличная память на лица.
— Он из ваших постоянных посетителей?
— Нет, — отрицательно мотнула она головой. — Всего один раз приходил, а потом, как обычно, пропал. Я его запомнила потому, что этот ваш Марат, в отличие от большинства бомжей, был довольно-таки чистеньким, и я решила, что он, скорее всего, из гастарбайтеров. Знаете, они ведь тоже частенько к нам забегают — вот эти-то как раз и становятся нашими постоянными клиентами. Страховки у них нет, а за каждое «апчхи» в поликлинике приходится выкладывать кругленькую сумму. Платят этим ребятам копейки, и разоряться на медицину у них возможности нет. Кроме того, на Марате была такая куртка с фирменным логотипом — то ли с апельсином, то ли с мандарином…
— Тогда это точно он! — обрадовалась я. — Марат, до того как его уволили, работал в супермаркете как раз с таким логотипом на форменной одежде.
— Боюсь, это все, что я вам могу сказать, — ответила на это Анна. — Как я уже говорила, он приходил всего один раз.
— Какие именно обследования вы ему провели?
— Да он, собственно, жаловался только на то, что палец у него загноился — повредил, когда какую-то работу выполнял, а потом запустил, так как к хирургу идти дорого. Когда ему совсем худо стало, кто-то из уличных рассказал ему о нашей ПСМ, вот он и пришел. Палец у него был, скажу я вам, в жутчайшем состоянии! По-хорошему, надо было ему операцию сделать, в стерильных условиях, а у нас тут таковые отсутствуют. Палец распух, гной прямо брызгал из ранки! В общем, мы с Илюхой сделали что могли — вскрыли палец, прочистили и сказали, чтобы он на перевязки приходил.
— Но он больше не появился?
— Обещал, но так и не пришел.
— Не припомните случайно, когда это было?
— Довольно давно, по-моему, — неуверенно ответила Анна. — С полгода тому назад, наверное.
Это совпадало с примерным временем смерти Яикбаева.
— А что с ним, с этим парнем? — спросила Анна. — Он хоть жив?
— Да нет, умер, — вздохнула я. — Убили его.
— Ну, такой конец, к сожалению, ждет большинство из них, — спокойно заметила Анна, и я поняла, что ее ровный тон вовсе не является признаком равнодушия — просто она уже так давно погрузилась в проблемы бездомных граждан, что смирилась с мыслью: «спасти» их от улицы, а главное — от самих себя не представляется возможным. Я преисполнилась уважения к Илье и Анне: они за весьма небольшие деньги тратят свое время на то, на что большинство из нас предпочитает не обращать внимания.
— Скажите, вот вы ночами работаете — не боитесь? — задала я вопрос Анне.
— Чего? Кого? Бомжей, что ли? Да они безобидные — просто жизнь их не пощадила.
— Сейчас по телевизору часто говорят о…
— О вампирах? — перебила Анна. — Ерунда это все, по-моему: всем известно, что никаких вампиров нет! Это кто-то куражится, выродки какие-то, которым просто грабить-убивать надоело, так они решили еще и на город страху нагнать!
— Значит, не боитесь?
— Я же не одна, — улыбнулась Анна, и я впервые поняла, что она, оказывается, умеет это делать. — Вон Илья со мной. Не Геркулес, конечно, но все-таки мужик какой-никакой!
— Ма? — Красивая, слегка взлохмаченная голова Дэна просунулась в дверь с вопросительным выражением на лице. — Ты еще жива?
Видимо, я пробыла в фургоне слишком долго, и сын заволновался. Анна собралась было выразить ему свое возмущение, но Дэн одарил ее широкой мальчишеской улыбкой, которая, как я по опыту знаю, способна растопить льды Антарктики. Немолодая некрасивая женщина с повышенным чувством справедливости пала жертвой Дэна точно так же, как и прочие представительницы женского пола.
— Это ваш сын? — спросила она у меня. — Надо же, ни за что не подумала бы — вы так молодо выглядите!
— Извини, что выдал твою тайну, — усмехнулся Дэн, обращаясь ко мне. — Просто тут вокруг такие личности ошиваются…
Прощаясь со мной, Илья, уже закончивший заниматься толстой теткой и благополучно передавший ей два пакета, за которыми она и явилась, спросил:
— Что же вы не сказали, что этот ваш Марат мог сюда прийти? Я-то думал, что он в НИИ был…
— Так вы его вспомнили?
— Честно говоря, лица его я все равно не помню — их тут целая куча таких шляется. А вот куртку, пожалуй, да — приметная такая курточка, яркая. И палец его помню — давненько такого зрелища не видывал!
— Вы разве врач? — поинтересовалась я.
