— А что я, простите, Прокофьеву вашему предъявлю? — задумчиво спросил у нас Карпухин. — Ну, есть у него этот пояс — кстати, еще вопрос, не подделка ли это, — и все такое… Он же с бомжами общается, так? Скажет, что купил у кого-то из них, — и сказочке конец!
— Но ведь Евсеенко утверждает, что они с Нагорновым не брали ни часов, ни пояса — эти вещи уже взял кто-то до них! — вмешался Трофименко.
— Это всего лишь слова какого-то бомжа против слов трудолюбивого милого парня в белом халате, самоотверженно помогающего сирым и убогим, — ответил на его выступление майор. — Не-е, мне нужно что-нибудь получше, чем этот детский лепет. Повесомее!
— Никита, — обратилась я к необычно молчаливому парню, — как у тебя дела?
— Воз и ныне там: Журова по-прежнему утверждает, что она отдала деньги за переливание мне… Вернее, что передала их для меня.
— Кому она их передала — большой вопрос, — сказал Андрей, — потому что Журова не опознала никого из отделения Никиты, кто соответствовал бы ее собственному описанию взяточника!
— Это можно понять, — возразил Никита. — Она ведь говорит, что о деньгах ей сказали перед самой операцией, когда уже вкололи расслабляющий препарат, — в таком состоянии она человека от дерева не отличила бы!
— Но деньги-то, насколько я помню, передавал ее муж, так? — уточнила я. — Он же должен был запомнить лицо человека, взявшего их у него?
— Его мы тоже протащили по всему отделению. Он благополучно никого не узнал и разорался, что все там друг друга покрывают, врачи ведут себя как чиновники-взяточники — те тоже-де в руки купюры не берут, а требуют передачи денег через посредников!
— В чем-то он, возможно, и прав, — пробормотала я.
Андрей наградил меня уничтожающим взглядом. Обычно мы с ним на одной стороне, но сейчас дело касалось Никиты, а из-за него Андрей готов любого порвать на аппликации. Глупо в самом деле, ведь я не сомневаюсь в невиновности Никиты, а просто констатирую факт: в нашей медицине, как и во многих других областях, не все в порядке, и взяточничество и поборы — для врачей отнюдь не редкость.
— И что, — начал Леонид, прищурившись, — несмотря на отсутствие искомой личности, Толмачев отказывается снять Никиту с крючка? А как же презумпция невиновности?
— Этот термин в российском законодательстве отсутствует, — вставил майор. — Обвиняемый должен доказывать свою невиновность самостоятельно, иначе его порубят на котлеты.
— Подозреваемый, — поправил его Кобзев.
— Что? — не понял майор.
— Никита — пока что не обвиняемый, а только подозреваемый.
— А, конечно, — хмыкнул Карпухин. — Слушайте, а вы не пробовали показать Журовым всех работников клиники — от главврача до распоследнего уборщика?
— Зачем? — удивилась я. — Ведь не мог же к Журовой подкатить кто-то со стороны? Этот некто знал, что ее оперирует Никита, он был в курсе, что у пациентки редкая группа крови, — разве может это знать какой-то уборщик?
— Помните историю с вакциной от гриппа? — вместо ответа спросил майор.
— Какую именно ее часть?
— Ту, когда ко мне пришла сотрудница НИИ иммунологии и рассказала страшную историю о похищении опасного вируса? Так вот, если вы припоминаете, она впоследствии оказалась именно уборщицей, подосланной руководством для того, чтобы ввести следствие в заблуждение![7]
— В этом есть некое здравое зерно, — кивнул Никита. — Только не можем же мы таскать Журовых по всей клинике, заглядывая в туалеты, перевязочные и бельевые в поисках этого субъекта?
— Это вовсе не обязательно, — ответил Андрей. — Думаешь, Артем, мне это в голову не приходило? Я уже давно запросил личные дела всех работников — там обычно есть фотографии. Но ты просто не представляешь, чего стоит получить хоть какие-то документы из государственного учреждения! Они бесконечно тянут резину, передают дела отдельными частями, оправдываются, что у них не на всех еще заведены папки, потому что текучка и все такое… Но это все же лучше, чем ничего! Короче, работаем помаленьку, но помощь нам бы не помешала.
— А как насчет того, что рассказала Вика? — произнес Андрей во время повисшей паузы. — Я имею в виду тот странный сайт, который она с ребятами нарыла в Интернете…
— И ту девчонку, которую Денис подцепил в клубе! — подхватил Дэн.
— Что за девчонка? — встрепенулся майор.
