— Это значит, что «Пупсик» точно знал, что Регина мертва! — Андрей хлопнул по поручню кресла ладонью.
— Точно!
— Значит, он и есть убийца? — сказала я. — Но какое отношение все это имеет к городским вампирам?
— Боюсь, что никакого.
— Как так?
— Понимаете, Агния Кирилловна, — со вздохом произнес майор, — я с самого начала чуял, что убийство Регины отлично от всех прочих. Во-первых, хоть она и потеряла какое-то количество крови, совсем немного — это раз. Кроме того, убили ее не там, где затем нашли, — вот еще одно несоответствие. Теперь становится очевидным, что случилось это в гостинице. Хоть убейте меня, но я очень сомневаюсь, что вампиры стали бы гадить в таком месте, когда на улице полно праздношатающегося народа, то есть более доступной добычи! Помимо всего прочего, моему Трофименко удалось раскопать инфу о том, что репортажи о городских вампирах заказал кто-то из офиса Луценко. Сейчас мы пытаемся установить личность заказчика.
— Вот те на! — воскликнула я. — А как же постулат о независимости СМИ?
— Так же, как и утверждение о честности политиков, — ответил Карпухин. — Мне тут Павлуша порассказал… Создается такое впечатление, что кому-то было очень выгодно распространять эти слухи о вампирах. Конечно, многое еще предстоит выяснить, но мне думается, что смерть Регины и гибель остальных жертв никак не связаны.
— Но ведь Регина, кажется, знала Щукина — очередного убитого?
— Да, но эта связь может ничего и не означать: люди одного круга обычно держатся вместе, поэтому неудивительно, что они оказались знакомы. Несомненно одно: убийца Регины попытался все представить таким образом, словно здесь поработали именно наши пресловутые городские вампиры.
— А кстати, что насчет Щукина? — поинтересовался Леонид. — Вы же какого-то бомжа обнаружили с его ботиночками на ногах, да?
— Родители дали подробное описание вещей, в которые парень был одет в день своей смерти. Судя по всему, над его прикидом хорошенько поработали — либо его убийцы, либо бомжи. Задержанный Евсеенко утверждает, что они с приятелем — тоже, между прочим, уже покойным — не брали дорогой пояс и часы, которые в совокупности оцениваются в сумму больше миллиона рублей.
— Ого! — присвистнул Денис, до сих пор молчавший. Дэн, также не рискнувший пока что вмешиваться в разговор и только внимательно слушавший, кажется, был полностью с ним согласен — судя по потрясенному выражению его лица. Несмотря на то что в последние два года мой сынуля немного попривык к более или менее солидным деньгам, он до сих пор оставался обычным мальчиком из семьи интеллигентов, значительно ограниченных в средствах. Не скрою, я только радовалась тому, что он не изменился.
— И какие же вещички могут столько стоить? — спросил сын, с любопытством глядя на майора. — Ладно — часы, но пояс!
— Вот, — прокряхтел Карпухин, приподнимаясь и с трудом извлекая из заднего кармана замусоленный конверт. — Вот часики, — вытаскивая полароидные снимки, пояснил он. — А это — тот самый пояс из крокодильей кожи, с золотой пряжкой в форме головы разевающего пасть тигра.
По часам Дэн едва скользнул взглядом, зато при виде пояса глаза его вспыхнули.
— Ма, гляди! — воскликнул он, передавая мне фото. — Ничего не припоминаешь?
— А должна? — удивилась я.
— Ма, такой же пояс был на том парне из фургона!
— Ну-ка, ну-ка, — насторожился майор, уставившись на нас обоих. — С этого места поподробнее, если можно!
Теперь и я сообразила, о чем именно говорит мой сын. Действительно, даже я, не будучи экспертом, обратила тогда внимание на то, насколько общий внешний вид Ильи Прокофьева диссонировал с поясом, который вряд ли был ему по карману.
— Может, на нем была подделка? — неуверенно предположила я. — Знаете, все эти фальшивые китайские «Ролексы» и прочая дребедень — для тех, кто хочет выглядеть богатым, не имея в кармане лишнего рубля.
— Да нет, мам, — возразил Дэн, — это была не подделка — уж поверь, я в таких вещах разбираюсь!
Следовало ему поверить, ведь в последнее время Дэн вращался в богемном кругу, где людей встречают по одежке. Оставалось лишь надеяться, что с годами сынуля не превратится в пресыщенного сноба, оценивающего окружающих лишь по внешним признакам.
— Что за парень? — поторопил нас майор. — И что за фургон?
Через несколько минут, когда мы с Дэном закончили наш рассказ, перебивая и дополняя друг друга, Андрей сказал:
— Совершенно ясно, что с этим Ильей не все в порядке — как, вероятно, и со всей этой затеей с передвижной медицинской службой. Надо бы проверить ее спонсоров — что-то я ничего об этой ПСМ не слыхал!
— Так что же вы тут сидите? — вздернул брови Леонид, глядя на майора. — Почему не задержите этого Прокофьева и не прижмете его к стенке? А то ведь Никита до сих пор, можно сказать, под ножом ходит — Толмачев с него не слезет, пока не будет доказано, что он не имеет отношения к случившемуся в его больнице!
