В конце концов, я — взрослая женщина, от действий и хладнокровия которой, возможно, зависит жизнь Дениса, и я собиралась сделать все для того, чтобы он ни в коем случае не пострадал. Неважно, какие отношения связывали нас с Андреем, неважно, что он обо мне думает и кем считает: все, что имеет сейчас значение, — это поступить правильно. Мы должны выяснить всю правду о зараженной гепатитом крови, о пропавших и погибших бомжах, о молодых ребятах, ставших жертвами каких-то выродков; и если уж без Дениса нам никак с этим не справиться, то, по крайней мере, необходимо обеспечить его безопасность!
— Нет, — повторила я, на этот раз глядя Андрею прямо в глаза. — Не «мы». Я сама буду рядом, понятно? Иначе ничего не выйдет!
— Я чувствую себя таким старым, — проговорил Леонид, озираясь по сторонам. — Как будто мне лет сто, не меньше!
— Осторожнее, Леонид, — предупредила я его. — Я ведь старше вас!
Скрепя сердце согласившись на предложение Дениса — выйти на связь с Эллиной, — я собиралась сама страховать его, но делать это в одиночку Андрей мне не позволил. Больше всего на завсегдатая того места, куда мы собирались, из наших ребят походил Кадреску: его неординарный облик вызывал в памяти истории о древних вампирах, плюс некоторое количество грима помогли этому сходству стать прямо-таки полным: Леонида можно было хоть сию минуту начать снимать в главной роли в фильме о графе Владе Дракуле. Мне тоже пришлось изрядно постараться, чтобы соответствовать ему. Слава богу, я — жгучая брюнетка, поэтому слишком сильно изощряться мне не пришлось: я просто стянула длинные волосы в хвост на макушке, подчернила глаза и накрасила губы ярко-красной помадой, к которой в обычное время питаю стойкое отвращение, предпочитая пастельные тона. Вика подобрала для меня кожаный костюмчик, который вполне подошел бы какой-нибудь «госпоже» — мечте любого мазохиста, — но здесь, в этом местечке, похоже, он сошел за обычную клубную «униформу». Леонид, тоже с ног до головы затянутый в кожу, с взъерошенными волосами и дико блуждавшими по сторонам глазами, и вовсе выглядел частью интерьера, настолько органично он вписался в него.
Поначалу я побаивалась, что клуб «Хейвен», в силу своей специфики, окажется заведением закрытым, и в этом случае мы туда просто не попадем. К счастью, наши опасения вскоре развеялись: владельцы явно не опасались, что сюда забредут люди, никак не связанные с соответствующей субкультурой. И в самом деле, если бы не необходимость, меня сюда не затащили бы и под дулом револьвера! Что за публика собиралась в «Хейвене»! В основном, конечно, молодежь — лет до двадцати двух — двадцати пяти, размалеванные, как индейцы племени сиу. Однако, к моему удивлению, встречались здесь и субъекты постарше нас с Кадреску. Они с удовольствием потягивали спиртное из металлических кубков — имитации старинных серебряных сосудов. В основном посетители пили, как я успела заметить, жидкость зеленого цвета, хотя некоторым из них официанты, похожие на оживших покойников, приносили в прозрачных стеклянных бутылках что-то темно-красное, густое.
— Думаете, это кровь? — шепотом поинтересовалась я у Кадреску, наклонившись к самому его уху, так как громкая музыка не позволяла вести нормальную беседу.
— Судя по цвету, томатный сок, — скептически отозвался Леонид. — Полагаете, что этот клуб никогда не навещает полиция? Стали бы владельцы мараться!
— А вы видели, как один паренек передал вон той девушке в сиреневых дредах какой-то пакетик?
— Вы только сейчас заметили? Да я уже минут двадцать наблюдаю за подобными действиями клиентов! — усмехнулся он и отвернулся, наблюдая за залом. По-моему, Кадреску это доставляло удовольствие, словно он наконец нашел нечто важное — то, что он так долго искал.
— Красавчик, ты — сангвинар или просто лайфстайлер? — вдруг проворковала какая-то молоденькая девчонка, наклоняясь к Кадреску и чуть ли не ложась на него своей бесстыдно вываливавшейся из одеяния грудью. Аппетитная, что уж тут скрывать, но Леонид, окинув ее оценивающим взглядом, сказал:
— Отвали, о’кей? Я с дамой.
Обиженная девица передернула плечами и уплыла прочь, призывно покачивая бедрами.
— Боже мой, куда смотрят их родители? — простонала я, в ужасе провожая малолетку взглядом.
— В экран телевизора, — отозвался Леонид. — Или в горлышко бутылки — это уж как повезет.
— А о чем это она таком спросила? «Сангвинар», что ли, или «лайфстайлер»?..
— Бог их знает, — пожал плечами Кадреску. — Но, если мы не хотим быть раскрытыми, нужно как можно меньше общаться с местным населением… Кстати, вот и наши!
