Он был прав: в клуб только что ввалилась развеселая компания, в числе которых я заметила Дениса. Я узнала его сразу, хоть парень и прилизал свои густые светлые волосы гелем и затянулся в черную куртку и джинсы. Вид у него получился какой-то внушительно отталкивающий, учитывая мощное телосложение Дениса и его широченные плечи. Молодая девушка (видимо, пресловутая Эллина) повисла у него на руке, как норковое манто. Возможно, она и не выглядела столь шикарно, как вышеозначенный предмет, но, во всяком случае, чувствовала себя вполне комфортно.
— У нее клыки! — прошептала я, не веря собственным глазам.
— Имплантаты, — невозмутимо объяснил Кадреску. — Ничего особенного, но, на мой взгляд, весьма неудобно — наверняка она все время режет себе губы и язык. Здесь у многих такие: это ж надо, подпиливать собственные зубы и ставить коронки или вообще выдирать «родное» и менять на фарфор — какие идиоты!
Кадреску относится к своему телу как к храму и не терпит никаких издевательств над ним, за исключением изнурительных спортивных занятий.
Примерно с полчаса мы сидели, наблюдая за шумной компанией за столиком Дениса. Помимо него и Эллины, там сидели еще трое ребят помладше. Видимо, они чувствовали себя неуверенно, а вот Эллина явно руководила «банкетом». Пару раз нам пришлось сделать заказ, и официантка с густо подведенными глазами недвусмысленным тоном предложила нам некий «Особый коктейль». Однако мы благоразумно отказались, предпочтя красное вино. Презрение на лице девушки было абсолютно неприкрытым.
— Лайфстайлеры! — процедила она сквозь зубы. — Пижоны!
— Вот опять, — прошептала я Леониду, когда официантка удалилась выполнять заказ. — Что это значит?
— Думаю, она подчеркнула, что мы не настоящие вампиры, — не меняя выражения лица, отозвался патолог.
— Интересно, что входит в этот «Особый коктейль»?
— Наверное, бычья или свиная кровь, которую они выдают за человеческую: вы видели цену этого коктейля? На эти деньги можно купить две бутылки «Хеннесси»!
Оставалось лишь удивляться количеству посетителей. Я отнюдь не завсегдатай ночных клубов, но сомневаюсь, что в большинстве из них бывает одновременно такое количество публики! Словно в подтверждение верности моих размышлений, дверь в очередной раз распахнулась, и в зал вошла парочка. Худенькая смазливая девица в длинном черном платье из тафты по-хозяйски обнимала за талию высокого черноволосого парня. Оба хохотали и, очевидно, были здорово навеселе.
— Ух-х-х… ты! — вдруг вырвалось у Леонида, и я удивленно посмотрела на него, не поняв, что именно вызвало такой эмоциональный возглас.
Он уставился на вновь прибывших — без всякого стеснения, а потом перевел взгляд на меня, словно ожидая какой-то реакции с моей стороны.
— В чем дело? — спросила я, недоумевая.
— А вы что… э-э… тот парень…
Я пригляделась — и в следующую минуту едва не вырвала привинченный к полу столик с «мясом», то бишь с ножкой, ибо наконец поняла, что спутником девушки в платье из тафты был не кто иной, как мой сын!..
— Сидеть! — прошипел Леонид, с силой дернув меня за руку. Не удержавшись на ногах, я грохнулась обратно на стул, кипя от возмущения.
— Я убью Ан… Лицкявичуса! — просипела я, не сводя глаз со столика, за которым теперь плотно сидели рядом Денис и Дэн, «их» девчонки и несколько других «фриков».
— Не стоит, — хмыкнул Кадреску, убирая руку с моего запястья, на котором, как я предвидела, определенно остались синяки после поистине железной хватки патолога. — Вряд ли Лицкявичус в курсе того, какой фортель выкинул ваш юный отпрыск! Наверняка Дэн не захотел оставлять приятеля в беде и поэтому притащился сюда. Однако для меня остается загадкой — как ему удалось подцепить эту девицу и явиться в клуб, словно он каждый вечер проводит именно здесь?
