— Ну, Люциус — самый старый вампир из ныне живущих, понимаешь? Поэтому он и похож на вампира больше всех нас. И, в отличие от нас, он питается только кровью и не нуждается в другой пище.
— А кровь ему, значит, приносит Влад?
— Ага.
— Он сам приносит ее с охоты? Или кто-то из других ребят?
— У Влада есть несколько человек среди наших парней, которых он иногда берет с собой на охоту, но они не охотятся. Я же говорила тебе, что охотится только Влад!
— Тогда зачем же он их берет?
— Да откуда я знаю! — рассердилась Локис. — И вообще ты задаешь слишком много вопросов для новенького: ты должен вообще сидеть тихо и внимать тому, чем с тобой сочтут нужным поделиться, а ты…
— Прости, просто мне все это так интересно, — попытался умилостивить девушку Дэн. — Я же новенький, ничего еще не знаю!
Сердитое выражение «сползло» с личика Локис. Она была бы очень даже симпатичной, если бы не красилась так густо и не использовала столько черного цвета, подумал Дэн.
— Пойдем отсюда, — предложила Локис, соскакивая со стола, на котором она все это время сидела. — А то Влад может разозлиться: он не любит, когда сюда заходят посторонние.
— Погоди, — остановил ее Дэн, поймав за руку, — последний вопрос — о том парне, чью фотку Влад сорвал со стены позора.
— О Вале… то есть о Маттеусе?
— Его так звали в ковене?
Девушка кивнула.
— Так что с ним? Почему Влад поместил его на стену, а потом вообще снял фото?
— Тебе об этом лучше Эллина расскажет, ведь это из-за него ее тогда из клуба выгнали!
— Я потом у нее спрошу, но ты все-таки поясни.
— Маттеус был лайфстайлером. Он никогда не хотел стать настоящим вампиром, но ему нравилось наше общество. Но потом он резко поменял ориентиры и примкнул к тусовщикам.
— К кому?
— Ну, к этим, на дорогих тачках и с бриллиантовыми крестами… Он и сам из таких, но раньше их компания его не устраивала. А после того, как умер Диметрис…
— Что еще за Диметрис?
— Его еще раньше исключили из ковена.
— Он тоже хотел уйти?
— Нет, его-то как раз все устраивало — настолько, что он всем болтал о нас, об убежище и о том, чем мы тут занимаемся, понимаешь? Это недопустимо! А теперь пошли, корт уже через час начнется, нужно как следует подготовиться.
— Пора отзывать пареньков! — сказал Карпухин, врываясь в свой кабинет, где Андрей и Павел ожидали его появления.
— Я говорил, что вообще не следовало их туда отправлять! — пробурчал Кобзев.
— А с чего такая спешка? — спросил Паша.
— Во-первых, Журова с мужем опознали человека, втюхавшего им сказочку о том, что за кровь нужно заплатить.
— Но тебе же это стало известно еще вчера, — заметил Андрей. — Я сам тебе рассказал…
— Да, но разговаривал с этим кадром я, а не ты, — перебил майор.
— А почему я ничего не знаю? — спросил Кобзев.
— Хорошо, слушай. Им оказался один из работников отделения переливания крови ФГУ, где работает Никита, — некий Михаил Каюмов.
— Пришлось изрядно потрудиться, чтобы получить его личное дело, между прочим, — вставил Андрей. — Этот Каюмов работает по совместительству, и отдел кадров, оказывается, куда-то заныкал его документы — еле их отыскали! Поэтому процесс опознания и занял так много времени, а то мы уже давно бы его — за жабры!
— Точно! — согласился Артем. — Он признался, что выдал себя за ассистента Никиты и вымогал деньги у Журовых. Вскрылись и другие эпизоды. Он утверждает: понятия, мол, не имел о том, что одна из партий была заражена вирусом, был уверен, что все чисто.
— И что же еще вы узнали? — поинтересовался Павел.
— Именно то, что и предполагали: Каюмов и Прокофьев открыли для себя отличный способ получения денег — продажу крови редких групп. Зная, что имеется постоянная нехватка такой крови и плазмы, они решили поставлять ее пациентам в обход станций переливания крови. Они все правильно рассчитали! Зная о том, что у Центра Алмазова есть связь с НИИ трансфузиологии — откуда они обычно и получают кровь, если ее нет в отделении переливания крови в самом ФГУ, — Прокофьев и Каюмов всегда были в курсе того, есть ли данная кровь в наличии. Если ее не было, ФГУ получал соответствующий ответ, а потом задним числом заполнялись бумаги, и кровь «неожиданно» появлялась.
— Зачем такая сложная схема — с использованием документации? — спросил Кобзев. — Разве нельзя было просто лично подойти к самим пациентам и…
