Хорошо, Карпухин догадался настоять на том, чтобы сразу везти Дениса и Дэна в мою больницу; так они, по крайней мере, оказались у меня на глазах и оставались по сию пору. Сына, слава богу, отпустили сразу же после осмотра, так как его раны не требовали пребывания в стационаре, особенно учитывая тот факт, что его мать — врач. Правда, я не позволила Дэну вернуться к бабушке, и Шилов забрал его к нам, чтобы держать под присмотром, на всякий случай, пока я оставалась при Денисе в реанимации. К счастью, анестезиология и реанимация — как раз мое кровное отделение. Здесь все меня знают, поэтому никто и не пикнет, видя, как я сную туда-сюда, приглядывая за Дениской. Операцию провел Константин Левин — нам просто повезло, что именно он дежурил в ту ночь. Несмотря на то что поначалу положение казалось более чем серьезным, ранение Дениса оказалось не опасным для жизни, хоть он и потерял изрядное количество крови. К счастью, в отделении переливания крови нашей больницы запасов материалов для его группы было вполне достаточно, поэтому все прошло удачно. Состояние Дениса было стабильным, и, немного подремав на кушетке, к утру я приняла душ и переоделась в чистую одежду, которую предусмотрительно чуть свет притащил мне Шилов. Вернувшись, я, к своему удивлению, обнаружила Кадреску. Он сидел в кресле напротив ординаторской и явно ждал меня.
— Ну? — требовательно сказал он.
Более кратким быть просто невозможно, однако я понимала, что для Леонида такое поведение — вершина эмоционального подъема. То, что он не удовлетворился простым звонком, а пришел перед работой лично справиться о состоянии Дениса, стоило дорогого — это понял бы любой, кто хоть сколько-нибудь знал нашего патолога. Поэтому я сразу же выложила ему все о состоянии парня.
— Значит, выкарабкается? — коротко спросил он.
— Теперь уже точно.
— Хорошо.
Видя, что он собирается уходить, я остановила его вопросом:
— А как дела у Карпухина с Лицкявичусом — они взяли этот вампирский притон?
— Только благодаря связисту майора — он сообразил установить на подошве кроссовки Дэна радиомаячок, иначе мы никогда их не нашли бы!
— Если я его встречу, зацелую до смерти, связиста этого, — пробормотала я.
— На самом деле, как ни странно, своими жизнями Дэн и Денис обязаны исключительно их верховному вампиру, главе рода — Люциусу, — заметил Леонид, сохраняя каменное выражение лица.
— Это как?
— Увидев, что Влад Прокофьев собирается убить парней, Люциус выстрелил в него. Слава богу, не убил, — есть шанс получить показа…
— Погодите-ка! — перебила я. — Вы сказали — Влад Прокофьев?
— Да, братец нашего Илюшеньки и, кстати сказать, Люциуса, то есть Григория Прокофьева.
— Они что, все трое — братья?
— Ага. Помните, вы говорили, что у Ильи есть больной брат?
— Ага, только никто почему-то не мог членораздельно сказать, какой именно у него диагноз.
— Это потому, что Влад не распространялся на эту тему. У Григория — острая порфирия в последней стадии. К сожалению, Влад практически обрек брата на смерть, не позволяя ему получать необходимые медикаменты и процедуры. Наоборот, он придумал, как извлечь выгоду из недуга брата, и вместе с Ильей и тем парнем из ФГУ они рубили неплохие бабки: сбывали кровь редких групп пациентам, торговали обычной кровью среди адептов своей вампирской секты и даже не гнушались грабежами — вы сами видели на Прокофьеве один из трофеев, снятых им с убитого Щукина.
— Вы сказали, у брата Ильи и Влада — порфирия? Разве она лечится?
— Скорее нет, чем да, — пожал плечами Леонид. — Но можно было, по крайней мере, облегчить его страдания, вы не находите? К тому же, пока заболевание не было таким запущенным, еще можно было хоть что-то сделать. Ведь что такое порфирия — это редкая наследственная или приобретенная болезнь крови! Организм жертвы порфирии не в состоянии вырабатывать основной компонент в составе крови — красные кровяные тельца.
— Ага, — кивнула я, — отсюда и экстремальная чувствительность к свету, ужесточение кожи вокруг губ и десен, проблемы с зубами и пугающий внешний вид!
— Вот именно. Так что легенды о вампирах, возможно, имеют под собою некоторые основания: порфирия существовала всегда, и ее носители действительно боялись солнца, вызывавшего мучительные ожоги их кожи, а также чеснока, который стимулирует производительность кровяных телец у здорового человека, а у больного порфирией лишь обостряет заболевание. Влад не только лишил брата необходимого лечения, он еще и усугублял его состояние! Помните Ван Гога? Он имел вполне нормальную наследственность, но страдал от приступов острой перемежающейся порфирии, провоцируемых голоданием и злоупотреблением абсентом.
— Влад заставлял брата… пить абсент?
— Да, чтобы все видели и убедились: Григорий — настоящий вампир! Братцы даже подумывали о том, чтобы выпустить собственную марку абсента, который они изготавливали кустарным образом, и грести деньги лопатой.
— Неужели ничем нельзя помочь этому бедняге? — спросила я грустно.
