Я долго лежал там, поджидая очередную вспышку молнии, чтобы увидеть, каким счастьем светится во сне лицо любимой. Мне давно стоило покинуть бунгало, но я не мог заставить себя пошевелиться, тем самым разрушив наш хрупкий островок безмятежного счастья. Меня радовало, что удалось подарить моей девочке эти несколько часов наслаждения. Когда она проснется утром и не обнаружит меня рядом, ее сердце будет разбито. А ведь она даже не догадывается, что, вполне возможно, это была наша последняя встреча.
Я уезжал в ночь так же поспешно, как и приехал. Гроза по-прежнему бушевала, обрушивая на ветровое стекло арендованной машины потоки воды. А я мчался на полной скорости в аэропорт, чтобы как можно скорее убраться с острова. Пилот уговаривал переждать грозу, но каждый час увеличивал риск, что нас обнаружат. Потому я настоял на немедленном вылете.
На борту меня встретила улыбающаяся Жанка. У нее в руках плескался в стакане мой традиционный виски.
– Не сегодня, Жан, – остановил я девушку. – Мне надо побыть одному.
Растерянность на долю секунды мелькнула на ее лице, но в следующее мгновение Жанна, покорно кивнув, растворилась в недрах самолета.
По иронии именно сейчас, когда наконец обрел истинное счастье, я могу все потерять в одночасье. Это расплата за все мои грехи. И решение, которое мне пришлось принять под гнетом нависшей угрозы, одно из самых опасных и безрассудных в моей жизни. Если бы речь шла только обо мне, я б рискнул оставить все как есть. Но на кону жизнь Анастейши, и это все меняет.
Бросил взгляд на часы. В Питере ночь, но нужно позвонить маме. Она удивилась моему позднему звонку. Стала спрашивать, все ли в порядке. Я постарался, чтобы мой голос звучал непринужденно, но, закончив разговор, увидел, как подрагивает рука, вцепившаяся в телефон. Разозлился на себя за эту слабость и отправился в хвост самолета. Туда, где у меня был оборудован мини-спортзал. С остервенением принялся молотить грушу и успокоился лишь тогда, когда боль в боку стала невыносимой.
Вернулся в кресло и принялся разбирать и смазывать пистолет. Хотя это было явно лишнее. Я по собственной воле отправляюсь в логово одного из опаснейших зверей на земле. Оружие меня не спасет. В этой схватке я могу уповать лишь на свое красноречие. И будем надеяться, оно меня, как всегда, не подведет.
Прижавшись горячим лбом к прохладному стеклу, я наблюдал за лежащими подо мной облаками, подсвеченными первыми лучами восходящего солнца. Перед лицом маячившей смертельной опасности каждое мгновение становилось таким ясным, будто кто-то настроил четкость в моих глазах. И от этого еще мучительнее захотелось сохранить во что бы то ни стало свою никчемную жизнь.
Самолет стал снижаться, и сердце начало нервно биться. Чем отчетливее виднелись силуэты домов и деревьев, тем тревожнее становилось. Шасси коснулось земли, и тревога окончательно захлестнула меня. Но тут из динамиков раздался радостный голос капитана корабля:
– Местное время одиннадцать часов двадцать две минуты. Температура за бортом двадцать семь градусов. Приятного отдыха в солнечной Италии, Демьян Александрович.
Я невесело усмехнулся. Мой пилот и понятия не имел, какого рода «развлечения» ждут меня в этой гостеприимной стране.
Подхватив небольшую сумку, я направился к выходу, но тут мне наперерез выскочила стюардесса, весь полет по моему приказу где-то прятавшаяся. Она порывисто обняла меня за шею и жарко прошептала на ухо:
– Все будет хорошо, Дэмиан!
«Умница девочка. Всегда знает, что и когда надо сказать. Если выживу, то подниму ей зарплату, пожалуй», – подумал я, благодарно улыбнулся Жанке и поспешно сошел по трапу.
Перед самолетом красовался золотой «Ламборджини». Солнце, резвившееся в его металлических гранях, било по глазам. Пришлось срочно надевать темные очки, чтоб не ослепнуть.
У машины отирался темнокожий паренек. Завидев меня, он радостно заулыбался и направился навстречу, поигрывая ключом.
– Это вы Дэмиан? – спросил он на английском с жутким акцентом.
Я досадливо кивнул, обдумывая в это время, как моей всегда казавшейся адекватной секретарше пришло в голову заказать это варварское великолепие?
– Цвет при заказе не уточняли, – словно прочитав мои мысли, сообщил паренек. – И вам так повезло, что этот красавчик был свободен. Будьте с ним поласковей и помните, что он не любит медленной езды.
Передав мне ключ и погладив на прощание золотистый бок «ламбика», парнишка удалился. А я, вздохнув, полез внутрь. Кроме кричащего внешнего вида автомобиль был еще и не слишком удобный. Но было у нас с этой тачкой и нечто общее – мы оба не любили медленную езду. Хотя в этот раз я бы предпочел оказаться в месте назначения как можно позже. На тот свет я не торопился.
