– Ты не могла пораньше сказать? Где я тебе достану бронь накануне? – возмутился я.
– А ты постарайся. Высокая кухня меня сильно возбуждает, – промурлыкала Анита, и я понял, что достану нам места во что бы то ни стало.
Пришлось напрячь все свои связи и выложить нехилую сумму, но вечером следующего дня мы входили в ресторан, который выбрала Анита. Пропуская ее вперед, я положил ладонь ей на спину. Почувствовав шелковистость кожи в вырезе платья, я поспешно отдернул руку. Мне еще как-то надо дотерпеть до конца этого ужина.
С нашего столика открывался прекрасный вид на гавань, где в числе прочих яхт была припаркована и моя. Весь вечер я украдкой бросал туда взгляды, мечтая поскорее оказаться в каюте наедине с Анитой. Торопливо закидывая в себя шедевры высокой кухни, я почти не ощущал вкуса, но кивал в ответ на восторги моей девочки по поводу искусства шеф-повара.
– Ладно, пошли уже. Я вижу, как тебе тяжело, – сжалилась наконец надо мной мучительница.
Я, не глядя в счет, всучил официанту кредитку, надеясь поскорее покинуть ресторан, но парнишка стал озадаченно крутить ее в руках.
– Это точно кредитка? – осторожно спросил он.
– Да, – нетерпеливо подтвердил я.
Надо было дать ему карточку попроще. Персонал даже в настолько элитном месте наверняка еще не сталкивался с такой штукой. J. P. Morgan Reserve Card с ее девизом «Карта для одного процента среди одного процента» есть всего у пяти тысяч человек в мире. Покрытая палладием, она даже весит раз в пять больше обычной кредитки.
Налюбовавшись диковинной штукой, официант все же рассчитал нас, и мы поспешили на выход. До яхты было рукой подать, но вечерами в Порто-Черво жизнь течет крайне неспешно. По единственной тропе, соединяющей центр с портом, медленно перетекает толпа, и нет никакой возможности ускорить людской поток. Из последних сил я полз следом за Анитой, проклиная эту курортную неторопливость.
Впереди показались ступеньки наверх. Я пытался не смотреть, но это было выше моих сил. Тонкие каблучки; узкие лодыжки, перехваченные серебристыми ремешками; бесконечность загорелых ног, теряющихся под подолом короткого платья, и платиновые кудри, рассыпавшиеся по обнаженной спине и пляшущие в такт шагам.
– Постой, – прошу я и отхожу в сторону, в спасительный полумрак, подальше от любопытной толпы.
– Что, гигант рвется наружу? – насмешливо спрашивает Анита, положив руку на мою ширинку.
Я лишь мычу в ответ и отбрасываю ее ладонь. Но слишком поздно, он уже почувствовал ее прикосновение, и теперь мне не остановить этот подъем.
– Иди за мной, – шепчет Анита и берет меня за руку.
Я с трудом делаю несколько шагов и в наступивших сумерках различаю впереди силуэт качелей.
– Садись, – командует моя девочка.
– Это запрещено, – сообщаю я, вспомнив табличку, мимо которой мы часто проходим днем.
– Боишься, что тебя накажут? – слышу усмешку в ее голосе.
Анита подталкивает меня к качелям, и я перестаю сопротивляться. Она раскачивает меня и запрыгивает сверху.
– Что ты творишь? – пытаются восстать остатки моего здравого смысла.
Толпа течет совсем рядом, стоит кому-то повернуть голову – и он сможет рассмотреть наши силуэты в полумраке итальянской ночи. Но мое здравомыслие вмиг оказывается погребено под сметающим все на своем пути вожделением. И я со смешанным чувством восторга и ужаса понимаю, что вместе с этой белокурой бестией в мою жизнь вернулся зашкаливающий адреналин.
Анита тем временем расстегивает мою ширинку, и я ощущаю, что мой настрадавшийся член вырывается наружу. Ловкие девичьи пальчики вмиг раскатывают по нему презерватив. А мои руки в это время ныряют под платье, где я с удовольствием обнаруживаю отсутствие трусиков.
А дальше мой огромный член входит в ее горячее тугое лоно. Я лишь успеваю зажать рукой рот Аниты, из которого уже рвется крик, и молюсь, чтобы никто не повернул голову в нашу сторону. Вскоре мне становится уже все равно, заметит нас кто-то или нет. С трудом сдерживая стон, я кладу руку ей на попу и насаживаю бесстыжую девчонку на себя быстрее и быстрее, пока она, содрогнувшись всем телом, не кусает меня за руку. С хриплым стоном отпускаю ее и, запрокинув голову, вижу раскачивающееся над нами звездное небо.
– Теперь сможешь дойти до яхты? – шепчет Анита.
Облизнув пересохшие губы, согласно мычу в ответ. Постепенно приходя в себя, начинаю ощущать боль в прокушенной руке.
– Тебе обязательно наносить мне увечья всегда, когда мы занимаемся любовью? – ворчу я.
– Я бы посмотрела, что бы ты сделал, засунь кто-нибудь в тебя такую махину, – парирует Анита.
– Надеюсь никогда такого не испытать, – усмехаюсь я.
Мы поспешно приводим себя в порядок и вливаемся обратно в толпу.
– От тебя пахнет сексом, – наклонившись ко мне, жарко шепчет Анита, касаясь губами моего уха.
Вероятно, аромат спермы чувствуют и все, кто вынужден неторопливо двигаться рядом с нами в этом потоке. Но мне плевать, потому что сексуальный шепот и невесомое прикосновение губ вновь пробуждают ненасытные желания.
