Мы с трудом дотягиваем до яхты и начинаем сбрасывать одежду, едва поднявшись на борт. Рухнув на выдраенную до блеска дощатую палубу, неистово предаемся страсти. Я слышу доносящиеся фразы людей, прогуливающихся мимо яхт. Нас не видно, но слышно совершенно точно. Я больше не рискую затыкать рот Аните – прокушенная рука противно ноет. На пике моя девочка издает такой крик, что шум толпы на набережной вмиг стихает. Народ, видимо, пытается понять, что происходит. Мне уже все равно, кто там и что думает. Я лежу, раскинув руки, на палубе, ощущая спиной тепло нагревшихся досок, и смотрю на звезды, что свысока безмолвно подглядывают за нами.
Чувствуя приближение следующего раунда, решаю все же убраться подальше от любопытных глаз. Встаю и протягиваю руки Аните. Она проворно вскакивает и, запрыгнув на меня, обвивает руками и ногами. Покорно подхватываю ее и уношу в каюту. Надеюсь, что в этот момент никто с берега не разглядывает мой удаляющийся голый зад. Хотя, судя по возгласам и свисту с набережной, это не осталось незамеченным.
В каюте мы продолжаем с того же места. Шелковые простыни и необъятная кровать – вполне неплохо для разнообразия. Наконец мы за закрытыми дверями и я могу не опасаться, что кто-то нас увидит. Но с Анитой надолго не расслабишься. Воспользовавшись тем, что ткань скользкая, чертовка оседлала меня. Теперь она задает ритм, и от скорости она без ума. За несколько минут доводит меня почти до пика, но когда до разрядки остается пара секунд, замирает. Я возмущенно рычу, но ей хоть бы что. Кажется, что она не собирается вообще продолжать, но вдруг моя белокурая бестия сжимает мышцы влагалища, и я почти задыхаюсь от волны наслаждения, прокатившейся по телу.
Все последующие дни пропитаны ароматами нашего секса, при этом мы почти никогда не делаем это в постели. Анита любит риск и плюет на условности. А я… я просто не могу отказать ей, не в силах устоять перед ее чертовской сексуальностью.
Я привожу ее в ресторан с чудным панорамным видом. Закат окрашивает Порто-Черво в фиалковые тона. Официант зажигает свечу на нашем столике. Где-то вдалеке вздыхает море. Даже я проникаюсь романтикой момента, но в глазах Аниты пляшет пламя. И это отнюдь не отблеск свечи.
– Хочу устриц, – с нажимом оповещает она меня.
– Устрицы в августе? Про сезон Р не в курсе? – Я удивлен.
Анита не может не знать, что устрицы рекомендуется есть только с сентября по апрель, в месяцы, где присутствует буква Р.
– Конечно, я знаю, – недовольно встряхивает головой любимая, и локоны колышутся, притягивая мой взгляд. – А ты знаешь, почему ввели это правило?
Хм, а ведь я никогда не задумывался почему, но рискую предположить:
– Вероятно, в жаркие летние месяцы сложнее сохранить их свежесть?
– Нет. Говорят, что у устриц в период размножения смазанный вкус. А мне нравится запах секса, исходящий от них.
Меня забавляет ее объяснение, и я заказываю нам дюжину. Потом с ужасом вспоминаю, что этим моллюскам приписывают свойства афродизиаков, а если секса в нашей жизни станет еще чуть больше, то не останется времени даже на еду и сон.
– Понюхай, – протягивает мне одну из устриц Анита, как только их приносят. – Пахнет вожделением?
Я покорно нюхаю и даже чувствую возбуждающий аромат, но, возможно, меня привлекает запах, исходящий от пальчиков Аниты?
Она тем временем поливает устрицу лимонным соком, подносит ко рту и с шумом всасывает в себя. Я поспешно отвожу взгляд: слишком эротичная картина. Аниту не устраивает, что я не смотрю, и в следующее мгновение я чувствую поглаживания в паху. У моей девочки слишком длинные ноги.
Вскакиваю излишне поспешно и чуть не переворачиваю стул – мне срочно нужно охладиться. В туалете опираюсь руками на раковину в тщетной попытке выбросить из головы образ Аниты, поглощающей устрицу. Выходит плохо. Оглядываюсь вокруг, стараясь заменить картинку в голове. В кабинке очень чисто, что лишний раз напоминает об уровне ресторана. Приятно пахнут цветы в вазе из синего стекла.
Тут дверь распахивается. Я так спешил, что забыл ее запереть. Вошедшая Анита захлопывает за собой дверь.
– Ты с ума сошла? – сквозь зубы шиплю я.
– Мне уйти? – Она хитро смотрит на меня.
Вместо ответа хватаю ее за талию и рывком усаживаю на тумбу рядом с раковиной. Задираю подол шифонового платья – трусиков, естественно, как всегда, нет. Без предисловий вхожу в нее, резко и неумолимо, заставляя выгнуться дугой, захлебнуться в собственном стоне. Не останавливаюсь, двигаюсь все быстрее, не обращая внимания на грохот, сопровождающий мои движения. Через несколько минут тесное помещение утопает в криках Аниты. А вскоре ее последний вскрик, мой стон и звон разбитого стекла смешиваются воедино, оповещая об оргазме. Мне остается только надеяться, что стены в этом заведении достаточно толстые, а ваза была не из муранского стекла… Перешептывания за нашими спинами, когда мы возвращаемся к столику, рассказывают мне, что со стенами нам не повезло. А судя по счету в конце вечера, ваза все же приехала с острова Мурано.
