Я поскорее свернул переговоры и отправился ее искать. Надо было просто уйти из того офиса и найти других организаторов, но я хотел разобраться. В подобные совпадения я не верил, но когда увидел ее растерянность, понял, что и для нее мое появление было сюрпризом. И, по всей видимости, неприятным. Когда это дошло до меня, стало обидно. Почему-то верил, что она обрадуется встрече. Опять разозлился, теперь уже на нее. Сказал, что могу забрать заказ, но она попросила не делать этого. Ушел озадаченный.
Утром встречаемся в кабинете директора. Анастейша представляет вариант дизайна. Какое-то время смотрю на эскизы, не в силах поверить, что она и впрямь мне это предлагает. Просто какой-то взрыв на мимимишной фабрике: облака, ангелочки и прочая ванильная лабуда. Пытаюсь себя успокоить, чтобы не убить ее сразу, но щебет Анастейши, на полном серьезе предлагающей мне эту фигню, окончательно выбешивает. Не сдержавшись, налетаю на нее с не самыми ласковыми эпитетами, и тут вдруг активизируется директор. Дмитрий просит, чтобы я выбирал выражения, когда обращаюсь к его жене. В запале не сразу понимаю, о чем он.
«К его жене?!» – когда до меня дошло, что он сказал, это было как удар под дых.
Пока я вспоминал, как дышать, увидел надменную усмешку Анастейши, и у меня сорвало планку. Специально провоцирую Дмитрия, чтобы выместить на нем свой гнев. Но Анастейша внезапно идет на попятную, говорит, что все переделает. Я поспешно ухожу, пока не убил кого-нибудь в этой комнате.
Направляюсь в спортзал – мне срочно надо выпустить пар. Избиваю несчастную грушу, вымещая на ней весь гнев. Когда останавливаюсь передохнуть, понимаю, что остался один в зале. Видимо, слишком зверское выражение моего лица в момент избиения груши отпугнуло народ. Вот и отлично. Теперь все тренажеры в моем распоряжении. Из спортзала я в итоге выползаю еле живой. Зато мысли об Анастейше выветрились из головы. Как и все другие, впрочем.
На следующий день еду в агентство с твердым намерением поговорить с Анастейшей, но ее нет на месте. Это меня не останавливает. В два счета охмуряю девочку на ресепшен, и она дает мне домашний адрес бывшей, при этом сообщив, что ее муж отбыл в командировку. Удачно.
В парадную меня запускают, даже не спросив, кто там. Что за безалаберность? Дверь в квартиру тоже отпирается без вопросов, а потом мы оба замираем от неожиданности. Она явно не меня думала увидеть, а я… я просто офигел от открывшегося зрелища. Кружевной пеньюар не запахнут, а под полупрозрачной ночной рубашкой отчетливо проступают очертания груди, ощутимо увеличившейся за то время, что мы не виделись.
Чувствую стремительный отток крови к причинному месту и понимаю, что не могу оторвать взгляд от вздымающихся передо мной прелестей. Неожиданно для самого себя делаю шаг вперед и завязываю поясок на ее халатике.
«Вот, так-то лучше. Скоро опять обрету возможность соображать».
Мы перебрасываемся ничего не значащими фразами, и вдруг из комнаты раздается детский голос. Анастейша мгновенно срывается на зов, а я стою посреди коридора в оцепенении.
«У нее еще и ребенок? Серьезно? Когда она все успела?»
Чтобы скрыть свое расстройство, напоминаю, что жду дизайнерское решение по свадьбе. Она обещает сделать все к завтрашнему дню.
Теперь встречаемся в офисе. Надеюсь, что в официальной обстановке будет легче, но ошибаюсь. Ее кабинет совсем крохотный, и когда я подхожу близко, то начинается неожиданная химическая реакция между нами. По ее расширенным зрачкам и учащенному дыханию понимаю, что и она что-то чувствует. Не могла наша любовь пройти бесследно. Ощущаю непреодолимую тягу, но в решающий момент звонит ее телефон. И все резко меняется. Что-то случилось с ее сыном, и она начинает сходить с ума от беспокойства.
Вызываюсь помочь. А как только вижу слезы в ее глазах, срабатывает инстинкт защитить ее, сделать все от меня зависящее, чтобы она не плакала. К счастью, с ребенком все в порядке, но мне достаточно одного взгляда на мальчика, чтобы все понять.
С огромным трудом дожидаюсь, когда мы остаемся наедине, и, приперев ее к стенке, выбиваю признание, что это мой сын. Паршивка не соизволила сказать мне о нем. Моего ребенка воспитывает чужой мужик. Мне хочется разгромить всю ее квартиру к чертовой матери, останавливает только то, что в этом месте живет мой сын.
Пригрозив, забираю Тему на прогулку. Прихватываю няню, у меня все-таки не было опыта общения с малышами. Но я зря переживал: у нас с сыном как-то сразу налаживается контакт. Мальчишка смышленый, хотя, может, во мне уже заговорил гордый родитель?
Когда возвращаю домой уснувшего сына, замечаю, что Анастейша вся извелась от тревоги. Мстительно думаю, что так ей и надо, но потом мы склоняемся над кроваткой сына, и все меняется. Меня посещает мысль, что такое должно происходить каждый вечер. Мы должны быть одной семьей, но как быть с другими обстоятельствами и людьми в нашей жизни?
