Когда вижу Анастейшу в шикарном шелковом платье, понимаю, что для нее это тоже не совсем деловая поездка. Ткань плотно облегает ее приятно округлившиеся формы и открывает стройные ножки. Отвожу глаза, не желая терять голову из-за фигуры бывшей.
Гуляем по залам Константиновского, и я делаю вид, что реально рассматриваю резиденцию президента как альтернативу Петергофу. После осмотра дворца идем в парк, но когда попадаем на открытые просторы, на нас налетает мощный балтийский ветер. Он заигрывает, пытаясь приподнять легкое платье Анастейши. Морской бриз несет с собой прохладу, но меня бросает в жар от открывающегося вида на прелести бывшей. Не могу оторвать глаз от дразнящего зрелища, но тут внезапно активизируется сынок. Казавшийся мне таким милым ангелочком все это время малыш в одночасье превращается в исчадие ада, издающее звуки, которым и иерихонские трубы бы позавидовали.
Оказывается, этот сложный организм надо вовремя укладывать спать. Пытаюсь сообразить, что можно сделать в сложившейся ситуации. И тут мой взгляд падает на виднеющиеся вдалеке коттеджи. Звоню администратору и снимаю один из них. К счастью, желающих выложить почти сто тысяч за сутки не так много и свободных домов хоть отбавляй.
В коттедже первым делом размещаем по-прежнему орущего карапуза. Он действительно сразу замолкает, как и обещала его мать. Оставив ребенка сладко спать на ложе, что я смастерил для него, мы выходим.
Мне приходится ответить на звонок по работе, и пока я разговариваю, Анастейша куда-то исчезает. Закончив разговор, иду ее искать. На пути попадается столовая, где замечаю на столе меню. Заглядываю в него. Что ж, совсем неплохо, и нам пора бы подкрепиться. Звоню в румсервис и заказываю еду.
Анастейшу нахожу в бассейне. Она лежит на спине абсолютно обнаженная и не слышит моего приближения. Замираю на краю, не в силах отвести от нее взгляд: совершенство форм, чуть колышущихся на водной глади. Чувствую, как все во мне восстает от этой картины. Не выдерживаю и, сбросив одежду, ныряю к ней. От неожиданности она уходит под воду.
Спешу к ней на помощь и, подхватив под мышки, вытягиваю на поверхность. Страх за ее жизнь, смешавшись с вожделением, окончательно сводит меня с ума. Наши обнаженные тела прижаты друг к другу, и я уже готов наброситься на нее, но Анастейша отталкивает меня. Выскочив из воды, она подхватывает одежду и убегает.
Пытаюсь удержать себя, чтобы не погнаться за ней. В голове в это время вспыхивают картинки, как я нагоняю ее и, прижав к стене, бурно овладеваю.
Слышу шум в соседней комнате и спешу на звуки в надежде поймать Анастейшу. Влетаю в столовую и застаю там двух испуганных девочек-официанток, накрывающих на стол. Совсем забыл, что сам попросил входить без звонка, чтобы не разбудить Тему, и оставил открытой дверь.
Девчонки стыдливо отводят глаза, но исподтишка продолжают бросать на меня взгляды. Мой восставший член явно производит на них неизгладимое впечатление.
– Вам что-нибудь нужно? – томно тянет одна из них, неприкрыто намекая, что может помочь с моим стояком.
– Простите, – спохватываюсь я и отправляюсь обратно, туда, где бросил свои шмотки.
Приходится долго раздумывать над рабочими вопросами, чтобы утихомирить разбушевавшееся либидо. Немного придя в себя и одевшись, опять появляюсь в столовой, но на этот раз в цивильном виде. Девчонки все еще там, хотя стол уже накрыт. В их глазах легкое разочарование, видимо, из-за наличия одежды на мне.
– Может, мы все же можем чем-то помочь? – не успокаивается та, что посмелее.
Понимаю, что просто так они не уйдут, лезу в карман. Щедрые чаевые сразу заставляют их раствориться. Может, они и нацелились на нечто иное, но наличка тоже всегда хорошо поднимает настроение. Разобравшись с похотливыми официанточками, иду наверх звать Анастейшу к обеду.
Мы благопристойно рассаживаемся по разным концам длинного стола. Есть совсем не хочется, мной овладел голод другого рода. Анастейша слишком далеко, и я, прихватив бутылку вина, спешу приблизиться к ней. Наполнив ее бокал, заставляю себя вернуться на место. Но тут же подскакиваю, чтобы повторить манипуляцию. Это прокатывает трижды, но потом Анастейша отказывается. Я едва слышу, что она говорит, потому что неотрывно слежу за каплей персикового сока, показавшейся в уголке рта, когда она надкусила спелый фрукт. Больше не могу сдерживаться – я срочно должен попробовать этот нектар с ее губ.
В следующее мгновение рывком поднимаю ее и сажаю на стол. Наши любовные утехи часто сопровождаются громом и молнией, вот и сейчас что-то грохочет. Наверное, летит на пол посуда со стола. Мне плевать, в ушах лишь звуки поцелуев. Но тут в сознание прорывается какой-то знакомый и назойливый, как будильник ранним утром, звук.
Постепенно приходя в себя, осознаю, что этот назойливый звук – плач нашего сына. Малыш будто играет с нами: иногда сводя вместе, иногда разводя по сторонам.
