Возможно, именно тогда я поняла, что независимо от того, сколько месяцев прошло, и независимо от того, сколько обещаний я дала себе, я все еще была влюблена в него. И для меня только лишь дружбы никогда не будет достаточно.
Я забыл о делах. Я забыл о компании. Я даже забыл о Валентине. Все, чего я хотел, — это проводить время с Дженни. Я научил ее основам верховой езды, выбрав для нее самую спокойную и послушную лошадь. После пары кругов перед конюшней мы отправились на прогулку по одному из полей. Дженни оказалась прирожденной всадницей.
В другой день я повел ее на экскурсию по моей винокурне. Бизнес по производству виски требовал времени и заботы, и я нашел это идеальным убежищем от повседневной рутины «Сильвер компани». Для меня было важнее, чем я думал, что Дженни заинтересовалась моим увлечением и задавала всевозможные вопросы во время экскурсии. Я хотел дать ей попробовать нашу первую партию, но, очевидно, с этим придется подождать до рождения ребенка.
С Дженни было легко и… весело. Она делала каждый день ярче.
Мы провели еще несколько дней, гуляя по окрестностям и катаясь на лошадях. Вскоре я решил, что в поместье осталось последнее место, которое я хотел бы ей показать. Комната, где хранилась моя коллекция.
В тот день я нашел Дженни свернувшейся калачиком в одном из кресел в маленькой библиотеке. Это напомнило мне о том, как она раньше сидела в моем кабинете, уютно устроившись в кресле, и читала. Она поднимала глаза от своей книги и, увидев меня, улыбалась, — ее лицо сияло от радости. Вот и сейчас мое сердце замерло, когда она, отложив книгу, улыбнулась мне все так же искренне, как в детстве. От ее улыбки в комнате словно стало светлее.
— Что мы собираемся делать сегодня? Пожалуйста, скажи мне, что мы собираемся покататься верхом!
Я улыбнулся ее рвению:
— Возможно, сегодня днем. Но прямо сейчас у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать.
Я протянул руку. Дженни мгновенно встала и подошла ко мне, ее пальцы переплелись с моими.
— И что же это?
Ее рука была маленькой и теплой, поэтому я нежно сжал ее.
— Ты увидишь.
— Знаешь, Кон, — продолжила Дженни, когда мы вышли на улицу, — нам нужно поговорить о нескольких вещах. До сих пор мы обходили эти темы стороной, но пришло время обсудить наше ближайшее будущее.
Действительно, в скором времени должна была состояться наша свадьба, нужно было решить вопрос о том, где мы будем жить. Мне также нужно было разобраться с ситуацией с Валентином. Но я не хотел думать об этих вещах прямо сейчас. Они могли подождать.
— Мы поговорим, — заверил я. — Позже.
Я повел ее через лужайку к коттеджу, и Дженни ничего не сказала, хотя ее пальцы крепче сжали мои. Внутри коттеджа я подошел к стеллажу и отпер дверь, распахнул ее и жестом пригласил Дженни войти первой. Она бросила на меня обеспокоенный взгляд:
— Ты уверен?
— Да.
— Хорошо.
Дженни подошла к двери и, переступив порог, вошла в комнату. Я предполагал, что почувствую напряжение от ее присутствия в моем тайном укрытии, но этого не произошло.
Я последовал за Дженни, наблюдая, как она разглядывает стеклянные витрины и полки с моей коллекцией. Все эти безделушки были для меня поистине драгоценными. Некоторые из этих вещиц стоили миллионы, другие — не стоили и цента.
— Что это? — Голос Дженни был тихим, когда она огляделась вокруг широко раскрытыми глазами.
— Ты помнишь, я говорил тебе, что в детстве мне ничего не разрешали? Никаких игрушек. Никаких друзей. Никаких домашних животных. Только школьные принадлежности и одежда. Нам даже не разрешали читать какие-либо книги, кроме учебников. Поэтому, когда я наконец стал достаточно взрослым, чтобы вырваться из-под контроля Доминго, я решил, что буду собирать вещи, которые мне нравятся.
Дженни остановилась возле ящика, в котором лежали монеты. У меня было несколько старых испанских дублонов, несколько древнеримских и греческих монет. У меня даже был дарик — золотая монета из древней Персии.
— Почему ты не хотел, чтобы я вошла в тот день, когда я нашла тебя здесь? — спросила Дженни, глядя на монеты. — Ты был так зол на меня! Я уверена, что ты злился.
— Думаю, что прятать свои сокровища — это моя привычка. Я не мог позволить Доминго увидеть, что для меня что-то важно, потому что он бы это отнял. Поэтому мне было легче держать все в секрете. Возможно, в последние несколько лет уже не было необходимости прятать что-либо от отца, но это стало привычкой, от которой слишком трудно избавиться.
Дженни перешла к моей небольшой коллекции механических игрушек, в основном Викторианской эпохи, с удивлением разглядывая их.
— Я могу это понять. У тебя так много разных ценных вещей…
— Я коллекционирую все, что мне нравится.
Она осмотрела коллекцию мечей и ножей из разных уголков мира — исторических и современных. Затем перешла к другому стеллажу, полному драгоценных камней, кристаллов и жеод. Некоторые из них были очень ценными, другие не стоили ничего.
— У тебя коллекция камней, Кон! — воскликнула Дженни с легкой усмешкой.
