Внутри все скрутилось в тугой морозный узел, и Бьянка поняла, что чудовище, ее муж, попросту привязал ее руки к кованому изголовью кровати, так и оставив лежать на животе. Привязал полотенцем, но крепко, так крепко, что пальцы сразу онемели.
– Нет!
Бьянка извернулась, острая боль пронзила запястья, но она все же взглянула в лицо своей погибели. Сандор выглядел совершенно спокойным и собранным, но почему-то непривычно бледным. Губы сжаты в линию и желваки ходят. А в глазах – пляшут языки пламени, плещется такая ярость, что одним взглядом снимает пластами кожу, обнажая плоть.
– П-прости… – выдохнула Бьянка. – Рой, я…
– Я научу тебя думать, – процедил он.
Бьянка услышала, как звякнула пряжка расстегиваемого ремня, и зажмурилась. Она… просто не сможет все это пережить.
«Лучше бы повесилась, как папенька советовал».
И, поняв, что сопротивление бессмысленно, обмякла. Сандор ловко перевернул ее на живот, задрал юбки и дернул вниз панталоны.
Бьянку начало знобить. Руки, перетянутые полотенцем, вмиг сделались ледяными.
– Думай, что делаешь, – очень тихо сказал муж.
А в следующий миг ягодицы ожгло резкой болью, так, что Бьянка невольно взвизгнула.
– Ты будешь вести себя как подобает, – добавил Сандор.
Второй удар заставил ее взвыть. Наверное, даже не столько от боли, сколько от унижения.
– Ненавижу! – выдохнула она. – Чтоб ты сдох! В страшных муках!
– Все там будем, – заверил муж и ударил третий раз.
Бьянка даже не осознавала, что по щекам катятся слезы и что он быстро развязал ей руки и одернул юбки. Она то и дело ныряла в серый омут беспамятства, а когда выныривала, то понимала, что он снова ее куда-то тащит. Вниз по ступеням, еще ниже…
Она непонимающе уставилась на потемневшую от времени дверь, едва освещенную прикрепленным к стене магкристаллом. Загрохотал отодвигаемый засов, в лицо дохнуло сыростью.
– Нет, не надо, умоляю, – пролепетала Бьянка.
Он не ответил. Затащил ее, словно поломанную куклу, в винный погреб и сгрузил безвольной тряпочкой на пол.
– Посиди, подумай.
Бросил на бочку несколько тускло светящихся магкристаллов и, не успела Бьянка и слова сказать, вышел. Снова громыхнул засов. А потом – уже из-за двери:
– Что уставились? Если кто откроет, убью.
Бьянка трясущимися руками подтянула повыше панталоны, которые болтались где-то на коленках. Перед глазами стремительно сгущалась тьма, холодная, липкая. Бьянка покачала головой. Ее душили рыдания, в груди жгло болью. Зачем ей вообще жить после такого?
Ярость сжигала дотла, раздирая в клочья остатки способности мыслить. И первые шаги, которые он сделал по мощенному булыжником тротуару, были словно в тумане, густом, багровом, таком, что и солнце видится как кровавый глаз.
Потом Рой поймал испуганный взгляд шедшей навстречу молочницы. Она смотрела на него, как на вылезшее из царства Претемного чудовище. Да он и сам вполне понимал, что выглядит не лучшим образом: здоровенный мужик с безумными глазами, всклокоченные волосы падают на лоб, побагровевший шрам через полморды, кое-как наброшенный сюртук. Семейная жизнь удалась, лорд Сандор!
Этот взгляд, полный панического ужаса, внезапно отрезвил.
Рой остановился, глубоко вдохнул. Выдохнул.
Нужно успокоиться.
Проклятая баба! Еще никто и никогда не выбешивал Роя так умело и изощренно. Это ж не женщина, это рогатый демон в юбке. Наглая пустышка, возомнившая о себе боги ведают что.
А как хорошо все начиналось!
Замедлив шаг, он неторопливо зашагал дальше. Возвращаться в дом не хотелось, там как будто стены душили, да еще и это постное выражение лица Арвина, дворецкого. Мол, не повезло же вам, лорд Сандор, с женой. Дурно воспитана. Да к Темному! Вообще не воспитана! Ни капельки! Неужели ее не учила маменька, что выливать на мужа кашу не есть хорошо?!! Чему ее тогда вообще учили? Тому, как выедать мужу мозги и манерно держать в руках ложечку? Или тому, как на коклюшки наматывать мужнины нервы?
Между прочим, себя он виноватым не чувствовал. А шутка с девками из «Луны и красоток» вообще удалась на славу.
Рой невольно улыбнулся, припоминая растерянное выражение лица Камиллы, когда он обнял их с Шарлин и шепнул на ушко о том, что они сейчас будут делать. Видимо, такое в их практике случилось впервые. Потом Шарлин усердно прыгала по кровати и каждый раз, оказываясь на краю, испуганно хваталась за витой столбик балдахина, а Камилла на цыпочках бегала по комнате и шатала и двигала мебель. Все это, разумеется, сопровождалось такими охами-вздохами, что Рой невольно пожалел о том, что его дражайшая жена в недосягаемости. Перед глазами всплеском возникла та картина, которую он застал в берлоге Красавчика: нежная фарфоровая статуэтка, тонкая талия, небольшая, но приятно округлая грудь, довольно широкие бедра и стройные длинные ноги. И водопад очень светлых, почти белых волос, которые в свете магкристаллов сияют невероятным жемчужным блеском. Но кто бы мог подумать, что вся эта красота не более чем ширма, прикрывающая наглость и полное отсутствие мозгов?
«Ты останься, помоги ей», – сказал он тогда Шарлин.
