Вот и вечер наступил. Преддверие жаркого лета. Еще пахнет свежей зеленью, в воздухе витают тонкие ароматы сирени, цветущих тюльпанов, вистерий. Солнце уже спряталось за ломаную кромку крыш, и тени, сизые, расплывчатые, ложатся под ноги. А мысли… мысли все равно крутятся вокруг Бьянки, вокруг ее тонкой лебединой шеи, упругой груди и жаркой, желанной плоти меж стройных ног. Наверное, он может сделать так, что ей будет хорошо, пусть даже и в первый раз. И, возможно, этого будет более чем достаточно, чтобы окончательно приручить эту ледяную – и одновременно пылающую колючку. Или нет? Или нужно нечто большее, чем просто удовольствие от обладания ее телом?
Рой скрипнул зубами и усилием воли выкинул из воображения все то, что собирался сделать с хрупкой своей женушкой. Надо бы подумать о поиске убийцы, не то пойдут гулять слухи о том, что королева Льер купается в крови невинных девиц, а там и до бунта недалеко. Наверное, Шедар с этим справится, он только на вид мягкий и добрый, внутри же стальной стержень. Но бунт – это всегда плохо. Лишние смерти, опять-таки. Кровь.
У знакомого особняка Рой замедлил шаг, осмотрелся. Как обычно, в этом тупике всегда было безлюдно, и поэтому Рой снова вошел в старый заброшенный дом – чтобы выйти уже через запасной ход, по другую сторону, в Помойном переулке.
От стены ближайшей лачуги медленно отлепились две сутулые тени, Бублик и Мятый. Бублик держал пригоршню жареных орешков, время от времени щелкал их, раскусывая, и сплевывал на землю шелуху.
– Вашвеличество, – почтительно сказал Мятый, – а мы уж думали, что вас опять дела задержали.
– Хорошо, что вы пришли, – подхватил Бублик, щеря гниловатые зубы. – Матильду нашли мертвой на улице. Мы пока ведомственных не звали, оттащили ее в ледник, что в «Быке и мяснике».
– Эх, жаль девку, – скорбно поджал губы Мятый, – такой цветочек рос. Даром что дочь шлюхи. Думали, может, за купчишку какого замуж выйдет.
Рой вздохнул. Все происходящее было вполне ожидаемым, но, Темный побери, как противно, как больно…
– Видел кто подонка? – ровно поинтересовался Рой.
– Это маг, колдунишка проклятый, – наперебой затараторили придворные Крысиного короля, – его видела старая Лита. Она сидела в своей подворотне и боялась выйти или закричать, потому что вокруг того мужика клубился зеленоватый свет. Ну, она так говорила.
Рой вздохнул. Лита уже пережила двоих своих детей, но продолжала цепляться за жизнь с упорством клеща в собачьей шкуре. Казалось бы, закричи она вовремя, подними шум – и, быть может, девушка бы уцелела. Так нет же. Сидела, смотрела… и молчала.
– Она рожу его видела? – только и спросил он.
Мятый мотнул головой.
– Вроде патлы белобрысые, а на месте лица – тень. Не видно, чья рожа. Я ж говорю, колдунишка.
– Ну мы хотя бы можем быть уверенными в том, что это мужик, – проворчал Рой. – Идем в «Быка».
…На хозяина сего заведения было страшно глянуть, краше в гроб кладут. И челюсть противно трясется, хотя не старый еще мужик.
– Проходите, проходите, уважаемые, – причитал он. – Да что ж это делается. Видано ли, чтоб в леднике, где пищу держат, покойницу хранили?
Мятый цыкнул на него:
– Ты ж мясо там держишь, так какая разница.
– Показывай, где ледник. – Рой машинально мял пальцами сверток с книгой.
Они прошли через обеденный зал, почти пустой, только два представителя крысиного братства коротали время за кружкой разбавленного пива, потом миновали кухню, вышли в подсобку. Хозяин, кряхтя и постоянно приглаживая сальные волосы, поднял люк подвала.
– Фонарь давай, – встрял Бублик, – ну, чего вылупился?
Рой вздохнул. Порой было тяжело ему перекидываться – от лорда Сандора, вхожего к королю, в Старину Роя, хозяина крыс.
Но их, бедных, тоже ведь не бросишь. Они служили ему на свой лад, и служили верно.
Заполучив тусклый фонарь, они с Мятым полезли вниз, Бублик остался приглядывать за хозяином.
– Дерьмо какое-то творится, вашвеличество, – нерешительно пробормотал Мятый, – я не припомню такого… никогда не было, да. Пока новая королева здесь не обосновалась.
Рой только ругнулся сквозь зубы. То, что даже Мятый начинал считать Льер виновной, – плохо. Очень плохо.
– Еще раз услышу подобное – отрежу язык и заставлю сожрать. Королева здесь ни при чем, – тихо сказал он, шаря взглядом по леднику.
Впрочем, искать долго не пришлось, ледник был совсем небольшим. И девушка как будто спала на толстых брусках льда. И светлые ее волосы разметались вокруг головы, поблескивали в свете магкристалла. А на юном лице застыло выражение беспомощности и как будто удивления. Снова: «За что вы меня так? Что я вам плохого сделала?»
– Подержи-ка, – Рой сунул мятому фонарь и книгу, а сам наклонился, быстро осмотрел шею, а затем резким движением задрал покойной подол старой, в заплатах, юбки.
Все повторялось с пугающей и тошнотворной точностью. Судя по всему, сперва девушку задушили, потом надругались, а затем и вовсе… Под пупком чернел широкий разрез, и белую гладкую кожу покрывала корка засохшей крови. Рой поправил юбку, аккуратно накрывая ноги убитой.
