И это было сказано так, что Бьянка не посмела возразить. Ей, конечно, очень бы хотелось, чтобы Шико поймали сейчас и чтобы кто-нибудь навешал ему как следует, но, видать, Сандор был уверен в том, что Левран никуда не денется.
Она всхлипнула и кое-как поднялась на ноги. Пошатнулась, ухватилась за край столика. Потом поймала взгляд Вериты – та все еще стояла в отдалении, неуклюжая и безобразно толстая в своем платье-клумбе. Верита демонстративно отвернулась и сделала вид, что с Бьянкой незнакома.
А потом Бьянку подхватили на руки, она невольно обняла Сандора за шею и прижалась щекой к жесткой ткани сюртука. Напряжение схлынуло, и теперь ей было так стыдно, что хотелось взвиться невесомой струйкой дыма и исчезнуть.
– Простите, – пробормотала она. – Как все ужасно получилось… Но я не хотела, клянусь.
Он промолчал. И точно так же, не проронив ни слова, донес до кареты, усадил на диван, а сам устроился рядом.
Когда карета дернулась и медленно покатилась по мостовой, Бьянка все-таки отважилась посмотреть в лицо мужу. И, к собственному удивлению, поняла, что он совершенно не сердится.
– Лорд Сандор, – прошептала она, – клянусь, я не хотела.
– Рой, – хмуро поправил он. – У меня есть имя. А коль скоро вы моя жена, было бы недурственно хотя бы изредка называть меня так.
– Простите, – пискнула Бьянка и попыталась спрятаться за растрепанным и перепачканным кровью платком.
– Вы мне лучше вот что скажите… – Он сунул руку в карман и достал оттуда маленькую плоскую баночку. Внутри оказалась прозрачная мазь, розовая, как малиновое желе. – Давайте сюда вашу губу… Да, вот так. Сейчас все пройдет. Мне интересно, насколько ненормальным был Шико, допустим, года два назад, м? Вы ведь хорошо и долго знакомы с его семьей.
Бьянка невольно закрыла глаза. Палец ее мужа мягко скользнул по прокушенной губе, размазывая приятный холодок, потом еще и еще, ненавязчивыми легкими движениями втирая снадобье. Ранку начало пощипывать так, как будто мазь бралась крошечными пузырьками. Словно соды насыпали в стакан с лимонным соком.
– Он… когда был совсем маленький, казался нормальным. А чем старше, тем… хуже, – прошептала она.
Скользящая по губе подушечка пальца неожиданно будила странные ощущения. Растерянность, потому что Бьянке не хотелось, чтобы Рой прекращал это делать. И сладкую тяжесть в груди, отчего прикосновения белья к коже сделались неприятными, почти болезненными.
– И насколько хуже? Потерпите, уже затягивается.
– Он не бросался раньше на людей…
– А младший его брат… Дитор, кажется? С ним все в порядке?
Она пожала плечами.
– Кажется, в порядке. Но я уже не знаю, не знаю! Ох…
Это невольное «ох» она выдохнула оттого, что Сандор вдруг заменил пальцы своими губами. Так получилось, что Бьянка откинулась назад, на обтянутые кожей подушки, и Рой придавил ее своим телом, не давая ни шелохнуться, ни вздохнуть, и при этом лаская ее рот, нежно прикусывая, слизывая ее дыхание.
– Не сопротивляйся, колючка, – прошептал он ей в губы, – обещаю, тебе понравится.
– Но я…
Она ничего не успела сказать. И хорошо, что шторки кареты были задернуты, создавая полумрак, потому что щеки наливались жаром, а Бьянка, к собственному ужасу, поняла, что вовсе не хочет, чтобы Рой все это прекратил.
Вот так. Ей одновременно было и стыдно, и хорошо. Тело делалось непослушным и безвольным. Бьянка словно смотрела на себя со стороны: вот она выгнулась, словно кошка по весне, прижимаясь к нему теснее. Вот смуглые пальцы Роя приспустили с ее плеч платье, прошлись по шее, по ключицам, на миг замерли над грудью, а потом ловко нырнули под лиф.
Это было… невозможно. Бьянка совершенно не могла понять, что такое с ней происходит. Могла ли она представить, что язык мужчины будет хозяйничать у нее во рту, а она от этого будет тихо постанывать? Да никогда в жизни. И чтобы жесткие пальцы вкрадчиво ласкали ее грудь, а она, всхлипнув, вдруг раздвинула бедра? О боже…
– Бьянка-а-а, – протянул Рой, – ты такая сладкая. Почему отталкиваешь? Клянусь, тебе будет хорошо.
И даже не дал ей ответить. От поцелуев кружилась голова. И это было еще лучше, чем тогда, в винном погребе. По крайней мере, под спиной мягкая обивка дивана…
Она невольно вздрогнула и напряглась, когда ощутила мужскую руку, скользящую по колену вверх. Поцелуи сделались жестче, потом Рой оторвался от ее губ и, выдохнув со свистом, принялся целовать шею, а потом все ниже, ниже…
Боже, неужели это ее вскрик, когда горячие губы сомкнулись на чувствительной до боли вершинке груди?
– Горячая девочка, – он усмехнулся. – Ну что, нравится? Так ведь?
И Бьянка почувствовала, как он аккуратно стягивает с нее шелковые панталоны.
На миг ей стало страшно. Похоже, вот именно сейчас все и произойдет. В карете, едущей по городу. О, что сказала бы маменька!
И, представив на миг лицо родительницы, Бьянка не удержалась и хихикнула.
– Что? – прошептал он, покусывая ей шею.
Панталоны как-то незаметно оказались где-то у коленок. И как это у него так ловко получилось?
