– Потерпи! – попросила она подругу. – Обещаю, это пройдет. К тому же у меня есть для тебя две хороших новости. Вернее, три.
– Давай тогда, рассказывай! – через силу улыбнулась Лена. Улыбка вышла кривовато, но чем богаты, как говорится, тем и рады.
– Обещают наградить тебя орденом, но каким пока неизвестно. Зато точно знаю, что мичманом тебе быть уже не долго осталось. Лейтенантские погоны – не хухры-мухры. И третье, служить будем вместе, хотя летать вряд ли придется. Во всяком случае, мне. Тебе, может быть, и разрешат. Обещаю, Лена, что впишусь за тебя по полной, но как получится, один бог знает. С моей крестной бодаться, лоб разобьешь, а толку чуть.
Лена ее поняла, но мичману сейчас по-любому было не до полетов, встать бы с госпитальной койки, и то дело.
Что же касается Ары, то, едва выйдя из госпиталя и наскоро распрощавшись с Шумскими и их съемочной группой, она сразу же рванула домой, на Гвардейскую улицу. Через полтора часа начиналось совещание у товарища министра финансов Глебова, а ей еще нужно было переодеться и привести себя в порядок. Первое появление на большой сцене в качестве личного представителя Кокорева, «великого и ужасного» – не фунт изюма. Спасибо еще, что у нее «Поморушка» на ходу, а то, не дай бог, опоздает. Кирилл ее тогда без соли съест.
«И без перца…» – Подрулив к особняку на Гвардейской, Ара оставила вездеход у подъезда, выскочила и пулей рванула к себе, то есть сначала, разумеется, в дом, а потом уже и к себе, в спальню на третьем этаже.
Хорошо еще хоть догадалась приготовить все с вечера, а то ведь мог случиться форменный конфуз. А так сбросила мундир – «надо бы, наверное, нанять служанку…», – надела темно-серый костюм-двойку с зауженным силуэтом юбки и белую блузку, к которой вместо галстука как нельзя лучше подошла большая бриллиантовая брошь. Но раз так, пришлось надеть также серьги, пару перстней и часы от Dugena Festa[148] на витом браслете темного золота. И, разумеется, зимние кожаные сапожки на высоких каблуках а-ля шпилька-стилет. Вообще, как объяснила Аре женщина-модельер, высокие каблуки нужны не только для того, чтобы нравиться мужчинам, – что, к слову, тоже немаловажно, особенно для гражданской женщины, – но и для того, чтобы нравиться самой себе: на каблуках меняется и осанка, и манеры, и взгляд. Опять же самооценка растет в геометрической прогрессии. И в этом смысле Ара была в довольно-таки привилегированном положении: у нее при росте 159 сантиметров длина ног – почти восемьдесят пять[149], так что уж на двухвершковые-то[150] каблуки имеет полное право. Но по факту ее каблуки всего лишь на «чуть» не дотягивали до трех вершков. Одиннадцать сантиметров – не кот насрал.
Однако к костюму, каблукам и бриллиантам полагалась также соответствующая боевая раскраска: тушь для ресниц и бровей, тени, губная помада и тональный крем[151]. И все это требует времени, так что Ара едва успела к началу заседания. Вышла как ни в чем не бывало – будто и не спешила никуда – из своего вездехода, сбросила на руки лакея богатую шубу из бургузинских серебристых соболей и, улыбнувшись брату, помахала ему ручкой, затянутой в тончайшую лайковую перчатку. Кирилл ее такой еще никогда не видел и форменным образом обалдел. Они редко виделись в последние годы, так как он, руководя производством в Новгороде и Ниене, редко бывал в Вологде и Шлиссельбурге. А когда они все-таки встречались, она выглядела сильно иначе. Флотская штучка без особого упора на женственность. Офицер, герой, но… На свадьбе, которую они с Олегом все-таки устроили для близких родственников, Кирилл одобрительно взглянул на ее парадно-выходную форму и заметил – вполне, следует сказать, искренне, – что она молодец, поскольку выбор представляется ему правильным. Не стоило ей надевать платье. А в мундире – «
– Здравствуй, Киря! – сказала она, подойдя к брату вплотную и небрежно стряхивая тонким пальчиком несуществующую пылинку с лацкана его пиджака. – Как поживаешь?
– Глазам своим не верю, – покачал Кирилл головой. – Ты ли это, Кика?
Кикой – производным от Кикимора Болотная – ее звали в детстве братья и сестра, вроде бы, любя, поскольку семья у Кокоревых была и в самом деле дружная, но все-таки Кика, а не Рыся, как звали ее в доме адмирала Браге. Есть над чем задуматься.
– Я это, Кирюша, – довольно улыбнулась Ара, чувствуя приход неподдельного вдохновения. – Представишь меня широкой публике?
– Представлю, – кивнул брат. – Отец давеча звонил из Вологды и все про все мне разъяснил. Хитрожопые вы с ним, но что есть, то есть: с вами обоими лучше не связываться.
– Не сгущай краски, – поморщилась Ара. – Я для родни не опасная.
– Надеюсь, – ухмыльнулся на ее реплику Кирилл. – Ну, пошли тогда, что ли?
