О том, что она ко всему еще и беременна, Ара ему тогда не сказала. Об этом он сам догадался, но уже несколько позже, когда их отношения стали вполне дружескими, и Торопыгин увидел и услышал кое-какие намеки на ее непростые обстоятельства. Впрочем, к его чести, Иван оказался мужчиной вполне вменяемым и попыток пойти «на сближение» больше предпринимал. Зато дружить с ним было одно удовольствие. Веселый и умный молодой еще мужчина, и к тому же отличный рассказчик, Торопыгин легко становился душой компании, да и выпить был не дурак, хотя никогда не переходил в этом деле некую негласно установленную крайнюю черту. Одним словом, не напивался до поросячьего визга и, соответственно, никому не портил хорошего настроения. Ну, и кроме того, Аре действительно понравилась снятая им фильма.
Конечно, Вера Алябьева в исполнении настоящей русской красавицы Кати Шумской была никак не похожа на Варвару Бекетову, но, надо отдать ей должное, сыграла Катька очень хорошо, а уж ее любовная история была и вовсе что-то с чем-то. Слезу выжимала на раз, – талант, как говорят себерцы, не пропьешь, – и пела Катя, к слову, тоже совсем неплохо. Сама себя озвучивала, сама играла на рояле и пела сама. Талантливая женщина, чего уж там, и, как ни странно, при ее-то стиле жизни, – а может быть, именно из-за этого, – Шумская хотела и умела дружить. Так что турне и в этом смысле оказалось для Ары более чем удачным. Хорошие друзья – тем более подруги – на дороге не валяются. А у нее, так уж сложилась жизнь, на данный момент, кроме мужа, разумеется, имелось на круг всего лишь трое друзей: Виктор, Настя и Лена. Теперь вот еще двое прибавилось, и это было более чем хорошо. Ну, а по возвращении домой ее ожидало еще одно нетривиальное поручение крестной, и поучаствовав в этом деле, Ара неожиданно открыла в себе совершенно новый интерес к стезе, предложенной ей отцом…
2. Шлиссельбург
Было без четверти пять, когда секретарь доложил, что к ней с внезапным, но «
«Без вызова или предварительной договоренности, – отметила Лиза. – Наверняка стряслось что-то подлое!»
– Пропусти! – приказала, вставая из-за рабочего стола.
«Хоть кости разомну!»
Дверь открылась, Иван вошел в ее огромный кабинет, окинул его быстрым цепким взглядом и, дождавшись, пока закроется за ним дверь, шагнул на ковер.
– Здравствуй, Иван! – сказала Лиза, едва Кениг вошел в кабинет. – Что случилось на этот раз?
– Здравствуй, Лиза, – в том же тоне ответил главный шпион Себерского Флота, неторопливо продвигаясь ей навстречу. – Сорок минут назад от сердечного приступа скончался адмирал Ксенофонтов.
– Не было печали…
Ксенофонтова Лиза не любила, но зла ему никогда не желала. К тому же умер Михаил Борисович совсем не вовремя. То есть вовремя такое не бывает никогда, ну или почти никогда. Но в данном конкретном случае это был не иначе как злой рок, ну, или голос судьбы, если посмотреть на проблему под другим углом зрения. На дворе война. И не просто какая-нибудь очередная заваруха с мордобоем, а Великая Война, хотя так ее еще никто не называет. Мировая бойня во всей своей красе, и Себерии с ее немногочисленными союзниками приходится в этой войне совсем непросто. Момент тяжелейший. На всех фронтах огонь и кровь. Страна в напряжении. Флот в бою, и вдруг умирает некто, делящий с главкомом первое-второе места в командной иерархии воздушных сил, а Флот в какой-то мере даже круче армии, поскольку начальник Генерального Штаба и Главком сухопутных войск подчинены Главковерху – в данном случае маршалу Кропоткину, а набольший боярин Адмиралтейства номенклатура самого Великого князя.
– Есть мысли? – спросил Кениг.
«Мысли? О, да, Иван, у меня есть на этот счет мысли, но вот хватит ли у меня на „эти сраные мысли“ пороху»? – Вопрос на миллион рублей золотом, а сколько будет стоить ответ, не знает пока никто.
Всю свою жизнь – во всяком случае, все те годы, которые она прожила в Себерии – Лиза, как черт от ладана, бежала от политических интриг. Они ее, правда, порой находили сами, но и тогда она была крайне щепетильна в выборе стороны, соратников и средств, предпочитая старомодную порядочность хитрожопой византийщине. Однако сколько ни зарекайся, однажды перед тобой все-таки встанет вопрос ребром. Выбирай, дескать, что для тебя важнее, польза дела или твое тщательно лелеемое чистоплюйство? Кто важнее сейчас для родины: ТЫ, адмирал Елизавета Браге-Рощина, знающая, что и как нужно делать во время такой вот войны, или ОНИ, дерьмовые людишки, готовые все просрать ради гребаного мгновения славы. И тогда – если уж прозвучал этот вопрос – поздно колебаться и нельзя медлить, поскольку от твоего решения зависит ни много ни мало, а будущее родной страны, которую ты, между прочим, поклялась защищать любой ценой. Судьба родины и жизни миллионов, населяющих Себерию людей, – вот что на самом деле поставлено сейчас на кон.
