— Мы с мамой хотим, чтобы ты знала, как сильно мы тебя любим. Как мы гордимся тем, какую жизнь ты прожила. Мы не понимали твою работу, насколько она важна, не понимали, чего ты добилась, пока доктор Бернал не провел нас по твоей лаборатории и не рассказал нам. А потом мы увидели твою модель на вечере в Королевском обществе, и сэр Лоуренс Брэгг восхвалял тебя.
Что ж, хорошо. Я очень рада, что смогла их порадовать.
— Спасибо, — еле слышно шепчу я.
Вереница рук, щек, слез, поцелуев, окутывает меня. Урсула задерживается дольше всех. У меня такое ощущение, что меня несут мои родные, пока я не окажусь по другую сторону от них, как будто они — основания на спиральных ступенях ДНК, а я несу их генетическое наследие в будущее. А потом они уходят, и я остаюсь одна.
Но одна ли?
Подъем становится круче. Я приближаюсь к вершине этого горного хребта; смогу ли я собраться с силами для последнего восхождения? Еще никогда я не ходила так далеко и так высоко одна. Хотя я не совсем одна, ведь я встретила группы альпинистов и туристов и утешаю себя тем, что — если я пойду не тем путем или выберу неверную точку опоры — кто-нибудь найдет меня. Я решаю сосредоточиться на поиске ближайшего верного шага. Тогда я смогу освободиться и воспарить.
Я почти у цели, но все еще «почти». Вдруг я снова оказываюсь в больничной палате, у меня посетитель. Это моя дорогая Адриенн — видимо, она приехала из Парижа попрощаться. Мы не разговариваем, нам не нужны слова. Я чувствую, как она гладит мои волосы, слышу, как она шепчет мне на ухо «ma chère». И тут рядом с ней в кресло садится еще кто-то. Это Жак Меринг.
— Розалинд, — говорит он. Мне всегда нравилось, как он произносит мое имя. — Розалинд, — снова и снова повторяет он до тех пор, пока я не услышу, не увижу, не почувствую его сожаление о нашей растраченной любви, боль от того, что он утратил меня.
Я еще не ушла.
Я всего в нескольких шагах от вершины. Но то, что я считала разметкой пути наверх, оказывается точками рентгеновского кристаллографического снимка, безошибочно узнаваемой двойной спиралью ДНК. Я понимаю, что это одно и то же: этот рисунок отмечает идеальные точки опоры на отвесной скале, каждая из них надежна и ведет к безопасности и прозрению. Я уже покорила этот узор — открыла его и поделилась им с миром, — и теперь понимаю, что, пусть я не передала свои гены, я буду жить, поскольку знание о моем открытии воспроизводится сквозь время снова и снова.
История Розалинд Франклин — это, отчасти, сюжет о том, как неизвестная исследовательница стала иконой, по крайней мере, в определенных кругах (ее имя носят медицинские центры, университеты, лаборатории, марсоход, есть даже дудл Google). Рассказ о ней, разумеется, не может этим ограничиться — как и показано в романе, это история блестящей, тщательной исследовательницы, которая смогла открыть тайны ДНК, которой пришлось во имя науки бороться со стереотипами о женщинах и женщинах-ученых, и о том, чего ей это стоило, это хроника того, как ее давшийся упорным трудом вклад был присвоен без ее ведома и разрешения, это и исследование огромного, важного наследия Розалинд. Тем не менее путь Розалинд от безвестности к последующей славе, оказавшийся еще более драматичным из-за ее ранней смерти, сложился не только благодаря делу всей ее жизни, но и еще одному, несколько необычному фактору. Немаловажны обстоятельства, при которых ее наследие было признано после десятилетий забвения (как и наследие многих женщин, о которых я пишу): информация о них поможет переосмыслить признание заслуг многих женщин — как прошлого, так и современности.
Как же гениальная, но малоизвестная женщина-ученый стала легендой в своей области? Читатели «Её скрытого гения», безусловно, знают, что при жизни Розалинд не получила признания, поэтому я и не пишу о нем в самом романе. Не случилось этого и сразу после ее смерти в 1958 году, ни даже тогда, когда Джеймс Уотсон, Фрэнсис Крик и Морис Уилкинс получили Нобелевскую премию в 1962 году за статьи и открытия, основанные на исследованиях Розалинд. Росток ее будущей популярности пророс в самом неожиданном месте — в мемуарах под названием «Двойная спираль», написанных Джеймсом Уотсоном и опубликованных в 1968 году, в которых он рассказал об открытии двойной спирали ДНК, имеющем мировое значение.
