– Я не хочу вам мешать. – Я тычу пальцем в Джима, и он расплывается перед глазами.
– Гейл сказала, что у меня кто-то есть? – Джим таращится на меня со смешным шокированным выражением лица.
– Да, но она не думала, что это секрет, – тут же сдаюсь я. Не хочу вовлекать Гейл в неприятности. Судя по удивлению Джима, он не хотел, чтобы об этом узнали. И тут до меня доходит, что, возможно, даже девочки не в курсе. Но Джим вдруг разражается смехом и огрубевшими руками мастера по починке застегивает молнию на моей куртке.
– Ты чего смеешься? Что тут смешного?
– Да много чего. – Он ведет меня к двери и выводит в коридор, осторожно запирает замок и кладет ключ в свой карман. Не в мой, не мне в сумку, которую повесил мне на руку, а себе, что странно. Но что я вообще могу понимать?
– Она над тобой поиздевалась. – Его тон стал более серьезным. С каких пор его настроение так трудно прочесть? Я всегда думала, что он для меня открытая книга.
– Поиздевалась? Ты о чем?
– Она тебе наврала, Линда, – печально качает головой Джим. – Нет у меня никакой девушки.
Наконец-то я сижу за столом, который всегда считала еще одним членом нашей семьи. Трясущимися от благодарности руками глажу его надежную сосновую поверхность и потихоньку успокаиваюсь, пока Джим за моей спиной наливает кофе и ищет печенье в ящиках. Я бы справилась быстрее моего беспомощного бывшего мужа, но приходится напоминать себе, что здесь я теперь всего лишь гость.
В этом столе заключены самые драгоценные семейные воспоминания. Дни рождения, праздники, домашняя работа детей, готовка с дочерьми и обеды с давно почившими родственниками. Прошлые ссоры с Джимом и детьми, да и все неурядицы, подзабылись. Забылось и мое стремление к свободе, прочь от невыносимой скуки замужества. И материнства. Ведь именно это ввергло меня в мое теперешнее печальное положение.
– Почему Гейл наврала про твою девушку? – снова завожу разговор я. – Не понимаю. – Сказать, что я расстроена поведением лучшей подруги, ничего не сказать. Я в бешенстве.
– Понятия не имею. Но, зная тебя, уверен, ты докопаешься до сути.
Джим садится за стол и громко прихлебывает кофе. Я мысленно проверяю, не вернулось ли ко мне прежнее раздражение этими звуками, но нет. Похоже, за несколько лет я изрядно поостыла.
Джим принял душ, переоделся в треники и сменил кроссовки на тапочки. Мне бы хотелось принять ванну и отдохнуть, но теперь это дом Джима и его правила, так что придется ждать предложения.
– Еще как докопаюсь, – отвечаю я, заслуженно улыбаясь Джиму.
Втайне я испытала облегчение, узнав, что он свободен, и теперь не могу дождаться, чтобы все высказать Гейл. Как она смеет лезть в мою семью? Даже если она считает, что защищает их от меня, у нее нет на них никаких прав.
– Слушай, – Джим кладет ладонь мне на руку, – давай не будем сейчас этого делать.
– Чего? – Испугавшись того, что он может сейчас сказать, я громко сглатываю кофе. Я не уверена, что готова к воссоединению. Еще слишком рано для таких решений.
– Говорить о том, что случилось и что нам с этим делать, – серьезно продолжает Джим, глядя мне в глаза.
– Я не уверена, Джим, в смысле… – Я осторожно убираю руку; не хочу ранить его чувства, но знаю, что для нас еще не настало время.
– Может, сначала примешь ванну и отдохнешь? – вздыхает он, словно прочитав мои мысли. – Мы поговорим о Маркусе позже.
До меня наконец доходит, что он не собирался предлагать воссоединиться, а просто хотел поговорить о моем не-таком-уж-и-покойном муже, и я вся краснею. Я чуть снова не опозорилась; интересно, доколе я буду все понимать превратно, когда дело касается мужчин?
От необходимости отвечать меня спасает Эбби; рассерженная, она врывается в кухню через заднюю дверь.
– Что тут происходит? – Ее осуждающий взгляд мечется между мной и Джимом. Он спокойно смотрит на дочь, а я опускаю глаза, желая провалиться сквозь землю.
– Ну? – не дождавшись ответа, вопрошает Эбби у отца. – Что она здесь делает?
– Эбби, разве так мы встречаем гостей? – протестует Джим.
– Так вот кто она теперь? – Эбби прищуривается и строит злобную гримасу. – Я сто раз видела, как она проворачивала нечто подобное с теми, кто вставал у нее на пути.
– Эбби, я… – жалким голосом начинаю я, не понимая, как закончить предложение.
– Мама останется с нами на несколько дней, – прерывает Джим спокойно, но настойчиво.
– Ты шутишь? – Слава богу Эбби воззрилась на отца и перестала сверлить меня взглядом.
– Серьезен как никогда.
Трусиха, я сижу опустив голову, не желая слышать ее ответ.
– Ты рехнулся? – вопрошает Эбби, кидая сумку на стол, не заметив, как из нее вываливаются бумажник и блеск для губ. Диор отлично подходит моей дорогой девочке.
– Это меня свела с ума другая женщина. – Джим зевает и потягивается так, словно все в порядке и он просто готовится пойти спать.
Теперь Эбби смотрит прямо на меня, и ее глаза округляются от страха.
– О чем он говорит?
– А не твоя ли это идея, чтобы Гейл убедила меня, будто у твоего отца появилась другая женщина?
