С нашей злополучной поездки в Девон прошло три недели, и жизнь вернулась к подобию нормы, хотя и омраченной тенью Маркуса, присутствие которого ощущается до сих пор и который совершенно исчез с горизонта. Никаких сообщений. Никаких новых загадок. Не знаю, хорошо это или плохо, но страх того, что он вернется, чтобы меня покарать, преследует меня двадцать четыре часа в сутки. И все же я испытываю некоторое удовлетворение, которого не чувствовала раньше, – никто не заговаривает о том, чтобы я выметалась в свою серую, убогую квартирку, которую вынуждена называть домом. Порой кажется, что я по-настоящему вернулась на Виктория-роуд, но я понимаю, что никаких официальных подтверждений от близких не поступало. Все, что я могу сделать, – это скрестить пальцы и вести себя как можно лучше. Почти все вечера мы проводим с семьей за большим кухонным столом, и зачастую к нам присоединяется жених Эбби, Джош, с которым дочь обговорила все спорные моменты. Точнее, Джош просто сдал назад и согласился на ее требования. Почувствовав, что Эбби выжидает, прежде чем представить ему меня как его будущую тещу, я не давлю; она хочет сначала убедиться, что я и правда вновь хочу стать частью семьи. Она ведет себя со мной не так, как раньше, что уж говорить, но небольших уступок с ее стороны пока вполне достаточно. Я не виню ее в том, что после всех моих поступков она осторожничает. И просто радуюсь хорошим отношениям с дочерьми. Самым несложным оказалось поладить с Рози, наиболее мягкой по характеру из всех Деламер; после одобрения сестры она быстро сдалась.
Я все еще работаю в закусочной три раза в неделю, но и Джим платит мне за уборку дома. Поначалу мне казалось это унизительным, но он настоял на том, что так ему удобнее, чем нанимать постороннего человека. И я осознала, что он никогда не любил впускать в дом чужих людей. Он спокойный, семейный человек. Никогда не ходил в одиночку ни в паб, ни в спортзал, ни на гольф, в отличие от многих других мужей, с которыми мы были знакомы. Я поняла, что он – настоящая удача. И многие разведенки мечтали бы его заполучить.
Когда-то я ненавидела уборку, находила это занятие монотонным и утомительным, зато теперь запросто пылесошу, полирую, стираю, глажу и готовлю. Прекрасный дом, о котором надо заботиться, пробудил во мне дух домохозяйки, хотя раньше я жаловалась, что женщин заставляют заниматься кучей домашней работы и за это все равно обесценивают. Все лучше, чем жить в квартире без денег, и я даже представить себе не могла, что снова буду заботиться о нуждах своей семьи. Порой я хочу себя ущипнуть и сравниваю себя с Золушкой, уверенная, что, пока я вытираю пыль и мою полы, откуда-то сверху на меня взирает фея-крестная. Но тут в мои мысли прокрадывается зловещий Маркус, и вот я уже кажусь себе злой, мерзкой мачехой, за то, что я совершила или могла совершить.
Еще год назад Маркус был всем, чего я желала, но жизнь коренным образом изменилась. Я себя не узнаю и задаюсь вопросом: я что, была тогда не в себе? Это был кризис среднего возраста? Что вообще было реальным, а что нет? И неужели Маркусу пришлось умереть для того, чтобы я очнулась? Потому что теперь за обеденным столом с Джимом, Эбби и Рози сидит до невозможности хорошая Линда, что подает им их любимые блюда, так хорошо согревающие в зимние вечера.
Я как раз тестирую новый беспроводной пылесос, который Джим купил на замену тяжелого проводного, увидев, что я с ним мучаюсь, как в кармане вибрирует телефон. Мне редко звонят, поскольку Джим и девочки предпочитают писать сообщения. Может, это Гейл? От этой мысли у меня сводит живот. Неужели, как говорит Джим, я всегда ее боялась? Я все еще не помирилась с ней, хотя она пишет мне почти каждый день и просит перестать вести себя как ребенок и поговорить с ней. Но на экране неизвестный номер, и я осторожно нажимаю «ответить», решив, что если кто-то попытается мне что-то продать, я брошу трубку.
– Алло. – Выключив и так почти бесшумный беспроводной пылесос, я сажусь на двуспальную кровать Джима, бессознательно разглаживая покрывало с тропическими птицами, которые подходят к занавескам. Джим всегда ненавидел этот дизайн, и я удивлена, что после моего отъезда несколько лет назад он так и не поменял это голубое и розовое великолепие на что-нибудь другое. Я стараюсь не смотреть на правую половину кровати, на которой спала двадцать восемь лет брака.
– Это Линда Бушар?
