В одной из газетных вырезок есть то самое фото, которое показывала мне миссис Бушар: ее сын и Тони Фортин перед отплытием в свое последнее путешествие. Под фото заметка о гибели молодого человека.
«Житель Кловелли, Маркус Бушар (восемнадцати лет, на фото слева), трагически погиб после того, как он и его лучший друг, Тони Фортин (на фото справа), вышли в море на воскресную рыбалку. Они оба ходили в местную школу и были заядлыми рыбаками. Возле острова Лонди поднялся шквальный ветер, и Маркус, который не умел плавать, ушел под воду. Несмотря на попытки Тони (восемнадцати лет отроду) спасти друга, он не смог найти его под водой и сам был спасен проплывавшей мимо лодкой. Тело Маркуса вытащили из воды три дня спустя. Он был единственным сыном Каспиана и Матильды Бушар, жителей Бэй Вью Коттедж, которые приехали в Великобританию из Южной Африки и обосновались в Кловелли, когда Маркусу было восемь лет. Похороны пройдут в Церкви всех Святых».
Разве могло так совпасть, что Тони Фортин, в котором я точно опознала своего мужа, и его лучший друг Маркус Бушар оба утонули в море? В случае моего мужа тело так и не было найдено, и, насколько я понимаю, он живее всех живых. Он что, все это спланировал? Нарочно? Намеренно заставил нас думать, что он мертв? Теперь, когда я знаю, что он исчез из Кловелли вскоре после трагедии, я поражаюсь все появляющимся загадкам. Он исчез потому, что не мог вынести смерти лучшего друга?
Конечно, потеря близкого друга, особенно того, с которым они были близки, словно братья, – тяжелое происшествие. А может, у Тони был скрытый мотив? Не задумал ли он еще тогда взять себе личность Маркуса?
Я крепко зажмуриваюсь; в горле пульсирует. Я не желаю думать о том, что, возможно, смерть Маркуса Бушара вовсе не была случайностью.
А что насчет родителей Тони? О них в статье ничего не сказано. Они еще живы? Остались ли они в Кловелли или улетучились вместе со своим сыном? Второе более вероятно, но как узнать наверняка?
Помимо мигрени от вчерашней попойки, голова пульсирует от обилия вопросов без ответов. Я переключаю внимание на следующую статью, но тут машина останавливается. Удивительно, но мы уже на Виктория-роуд. Выложенная темным камнем дорожка словно отделяет наш дом от остальных, стоящих вдоль обсаженной деревьями улицы. На дорожке три машины, которые отлично отражают характеры обитателей дома. Дизельный пикап Джима, электрический «Смарт» помешанной на экологии и пугающейся карбоновых выхлопов Рози и блестящая красивая черная «Ауди» Эбби. Все три машины стоят на обнесенной ограждением, увенчанной воротами дорожке, в конце которой располагается выложенный из камня гараж на два автомобиля. Фургон Джима в углу, накрытый огромным черным покрывалом, которое делает его похожим на горюющую вдову.
Нервно сглотнув, я протягиваю Али двадцатифунтовую банкноту, пристыженная, что у меня не хватило денег на чаевые. Выбравшись из машины, я засовываю вырезки и письмо обратно в конверт и прячу его в куртку. Раньше я ненавидела возвращаться домой. От скуки, что ждала меня за блестящей, выкрашенной в красное дверью, нудной жизни, брака без любви, по крайней мере с моей стороны, и двух эгоистичных вздорных взрослых дочерей мне хотелось бежать без оглядки. Что я и сделала. Чтобы потом об этом пожалеть.
