Услышав, как щелкает дверной замок и по ворсистому ковру шуршат мягкие шаги, я притворяюсь спящей. Это Джим – от него пахнет кокосовым шампунем для волос. И я чувствую, что он знает – я притворяюсь.
– Линда, я тут подумал, – его слова звучат напряженно, – если хочешь, можешь вернуться в свою старую спальню, а я перееду сюда. Та комната всегда больше соответствовала твоему вкусу, чем моему.
Скажи он это в любой другой день, я была бы безумно счастлива. Это правда: я оформила комнату под себя, и это было эгоистично. Потому что именно о такой спальне я мечтала. А Джим называл ее шоурумом и жаловался, что ему неуютно в окружении тропических птиц.
Открыв глаза, я смотрю на редеющую шевелюру его поникшей головы, и мое сердце екает. Скоро макушка облысеет, как у его отца. И мне больно от того, что мы оба стареем и наше время на исходе. Внезапно мысль о том, чтобы поругаться с мужчиной, который был моим мужем столько лет и до сих пор является прекрасным отцом нашим девочкам, кажется мне глупой. Что бы он ни сделал, у него на то была разумная причина. Мне нужно докопаться до истинной сущности Маркуса, но на Джима я больше не сержусь. Он хороший человек, а таких на свете мало.
– Я с удовольствием, Джим. – Я прочищаю горло. – Но это будет нечестно и неправильно.
Джим кладет руки на колени и сжимает губы. Он серьезен, и это на него не похоже. У меня снова заходится сердце.
– Что бы ни случилось в будущем, Линда, это место всегда будет твоим домом, так что можешь принять мое предложение. Здесь твоя семья. И здесь тебе место. Прямо здесь.
– Я не заслуживаю этого, после того как…
– Дай мне час, чтобы собрать свои вещи, и можешь переезжать в спальню, – прерывает меня Джим неожиданно твердым голосом, и в его глазах я читаю нечто новое. Или он всегда был таким, а я просто не замечала? Не хотела к нему приглядеться.
Я сажусь, скрестив ноги и придерживая подушку на коленях так, словно она может меня поддержать в предстоящем разговоре. До меня доходит, что, возможно, сейчас я разрушу нечто особенное, что между нами происходит, но я не могу больше молчать.
– Джим. Я хочу кое-о-чем тебя спросить, и мне нужна правда. – Слова выскакивают так быстро, что я о них спотыкаюсь.
На лице Джима мелькает подозрение, и он весь напрягается. Бедняга испуган, так что я хочу как можно быстрее избавить его от этого чувства.
– Я знаю, что ты был в Девоне, в библиотеке Кловелли, хотел разузнать про Маркуса еще до того, как мы туда приехали вместе с тобой. Так что не отрицай. И я знаю, что миссис Бушар оставила мне сообщение на телефоне, а ты мне не сказал. Я хочу знать, почему ты все это скрыл. И почему ездил в Девон, ничего мне не сказав?
Лицо Джима тут же разглаживается. Я почти вижу, как его плечи расслабляются, и он перестает напрягаться. Кажется, его не беспокоит мой вопрос. Странно, ведь минуту назад он чуть в штаны не наделал, пардон за мой французский.
– Я не говорил тебе на случай, если наткнусь на нечто, что тебя ранит, и еще потому, что ты на меня злилась, но да, я был в Девоне и хотел выяснить, кто такой Маркус на самом деле. Гейл рассказала мне про подозрения греческой полиции, как они думали, что он не тот, за кого себя выдавал. Да и я ему никогда не доверял. Так что я решил доказать тебе, что он лжец, чтобы ты перестала тосковать по нему и снова стала счастливой.
– О, Джим, – вздыхаю я. – Если бы все было так просто.
– Тогда я впервые наткнулся на упоминание о Тони Фортине, но я не видел ни его фото, ни фото Маркуса, так что не уловил связи, пока ты не получила сообщение от человека с его именем. И после этого я взволновался еще больше. Я знаю, мне не надо было вмешиваться, но я просто хотел о тебе позаботиться.
– А что насчет сообщения от миссис Бушар? – Я сжимаю губы, показывая, что все еще в сомнениях.
– Виновен по всем статьям. – Джим вскидывает руки в неуместно игривом жесте. Его реакция меня удивляет.
– Ты слишком несерьезно к этому относишься! Ты хорошо заметил, что я в бешенстве, Джим, и лучшее, что ты можешь сделать, – это раскаяться.
Глаза Джима округляются от волнения, а улыбка тут же гаснет.
– Мне очень жаль, Линда. Честно, все так, но я просто пытался помочь или, по крайней мере, так думал. Я не хотел ничего плохого, так что не злись на меня. Знаю, надо было тебе сказать, но чем дольше я откладывал…
– Это мое дело, Джим, – прямо заявляю я. – И ничье больше.
– Знаю, знаю. – Джим морщится и кивает головой.
