Стоило мне зайти в теплую, такую родную кухню, как в сумке завибрировал телефон. Я быстро прокручиваю сообщение, испугавшись, что Гейл передумала. Но нет, как раз наоборот: она точно в деле.
«Каков ублюдок. Убить бы его за то, что он с тобой сделал. А я могу. Короче, можешь на меня рассчитывать. XXХ».
«Спасибо, Гейл, – быстро печатаю я, не забыв добавить подходящее эмодзи. – Кто, как не ты, можешь мне помочь. Ты единственная, кто смог найти Маркуса. XX». – Не могу удержаться от сарказма. И от того, чтобы поставить на поцелуй меньше, чем она прислала мне.
«Худшая ошибка в моей жизни. Обещаю, я больше тебя не подведу. Не стоит благодарности. Это меньшее, что я могу сделать. Для этого и нужны друзья. XXХ».
«Точно», – печатаю я в ответ, попутно обдумывая слова Гейл о дружбе. Она уже однажды меня предала, и я не могу ей доверять. Возможно, с моей стороны было рискованно позволить ей играть в детектива и копать под моего лживого муженька, но теперь уже поздно. Хотя, если Маркус узнает, он будет в ярости. Мне приходит в голову, что мы обе можем оказаться в опасности. Но Гейл – мое секретное оружие. К тому же я ее не заставляла. Она сама вызвалась помочь. По ее собственному выражению, она готова сделать ради меня что угодно. Прямо как Джим, пытающийся загладить свою вину перед Маркусом. Идиот.
Мне пришлось притвориться, будто синяки под глазом и на запястье – дело рук Маркуса, но это придало моим словам больший вес, так что я ни о чем не жалею. Не будь у нее доказательств, Гейл едва ли так просто согласилась бы участвовать в моем плане. Да и теперь, когда я знаю, что Маркус сделал со своим лучшим другом, я уверена, что он способен причинить мне боль – не только эмоциональную, но и физическую – как бы вопиюще это ни звучало. И все равно меня одолевает чувство вины. Ложь она и есть ложь, как ни крути. А я лжецов ненавижу. Получается, я могу быть неплохой актрисой – в кафе я все время озиралась и вздрагивала, как запуганная, и Гейл раздула из мухи слона, обозвав Маркуса последними словами и пригрозив отрезать ему яйца.
– Мужики, ну-ну, – рявкнула она и пошла к стойке, где заказала себе самый большой кусок кекса и умяла его в три укуса.
Поставив сумку на кухонный стол, поверхность которого помнит прикосновения ладошек моих девочек с самого детства, я скидываю жилетку, вешаю ее на спинку стула и потираю руки в надежде хоть немного их отогреть. С возрастом я все больше мерзну, как меня и предупреждала мама. А я ей не верила. У матерей и дочек всегда непростые отношения, разве нет? Единственное, чего мне хочется, – это поставить чайник, заварить чашечку чая и похандрить немного, возможно, даже как следует проплакаться, но я заставляю себя приняться за дело.
Обводя взглядом комнату, а потом и потолок, я пытаюсь представить, куда Маркус мог его задевать. Взгляд падает на стоящую на комоде умную станцию Amazon. Ее купил Джим, он обожает такие штуки. Чего не скажешь обо мне. Я ничего не смыслю в технологиях, да и Маркус не лучше. Наверное, Алексе одиноко без Джима. И мне, порой, тоже. Нам всем его не хватает. Кроме Эбби, которая и сама находится не в лучшем положении.
– Алекса, скажи, кто мой муж? – рявкаю я в сторону станции.
– Странно, что ты этого не знаешь, – удивляется Алекса.
– Алекса, где Маркус прячет свой телефон?
– Звоню на телефон Джима, – отвечает Алекса, восприняв только одно слово из всей моей фразы.
– Удачи, – бурчу я, борясь с желанием провести вечер с умной станцией, забрасывая ее странными вопросами типа: «мой муж мне изменяет?» и «мой муж на самом деле мой муж?». Скинув сапоги, я плетусь наверх, уверенная, что Маркус спрятал мобильный на втором этаже. Надо порыться в его вещах. Именно там я прятала чеки, если слишком много тратила на девочек или на себя саму. На дне обувной коробки, чтобы Джим точно их не нашел. Если телефона на втором этаже нет, я окажусь в тупике – вряд ли Маркус прячет его в гараже или в летнем домике, он ненавидит хозпостройки и не приближается к ним без особой надобности.
