С пунцовыми от волнения щеками, запыхавшаяся, Лёля стремглав подскочила к большой чёрной тарелке радиоприемника и повернула рубильник. Раздались щелчки, хрипы, шум. Затем вдруг всё стихло. Все замерли, поставив чашки и блюдца на стол. Проглотили, что было во рту, перестали жевать. Послышался немного встревоженный, но в общем уверенный и такой знакомый миллионам советских людей голос народного комиссара иностранных дел, заместителя председателя Совнаркома, члена Политбюро ЦК ВКП(б) Вячеслава Михайловича Молотова.
Дандуковы удивлённо переглянулись. Ожидали ведь выступления товарища Сталина! Но стали внимательно вслушиваться.
Молотова слушали, стараясь не дышать, чтобы ненароком не пропустить хотя бы слово. Сердца бились с каждой минутой всё чаще, и волнение разливалось в душах, превращаясь в тревогу. Она разливалась ядом в крови, заполняя каждую клеточку напряженных тел.
Глава 18
Не знаю, сколько мы шли и куда. В какой-то момент я понял, что падаю. Но не быстро, шлёп и готово. А очень медленно, как в кино. Вот всё ближе становится степная дорога, покрытая густым слоем пыли, и я уже могу рассмотреть каждую соринку и песчинку. В следующую секунду что-то сильно бьёт меня по голове, а глаза я открываю уже в другом месте.
Надо мной склонилось чье-то лицо.
– Вы кто?
– О, пришёл в себя! Наконец-то! – прозвучал неподалеку чей-то знакомый голос. Где-то я его слышал уже.
Вместе с пробуждением пришла жуткая головная боль. Я поднял руку и нащупал у себя на затылке здоровенную шишку. Под ней – мокрое тёплое полотенце. Зажмурился, когда потрогал ушибленное место. Посмотрел на пальцы. Крови нет, слава Богу. Значит, всего лишь крепко приложился головой. Но как это случилось?
– Я врач, – ответил мужчина, поднимаясь.
Я осмотрелся. Вокруг купе, в котором мы ехали в Волгоград. Напротив меня сидит на нижней полке Ольга и смотрит. Лицо напряжённое, но на губах появилась робкая улыбка. Так глядят на человека, который едва не умер, но вернулся почти с того света. Вижу и ещё три лица – торчат из двери. А, те самые. Спутнички мои закадычные, с которыми у меня неприятный разговор вышел.
– Что случилось? – спрашиваю.
– Какой-то дебил нажал на стоп-кран, – отвечает… Как же его зовут? Ах, да. Тимур. – Мы тут многие ударились, а ты прямо затылком об стол.
– Да, молодой человек, – говорит врач, которая без белого халата и шапочки почему-то. – Вам очень повезло. Могли сильно покалечиться. У вас лёгкое сотрясение мозга. Через пару дней пройдёт. Только алкоголь на это время запрещён.
– И на том спасибо, – ответил я.
Врач ушла. Мы с Ольгой остались вдвоём. «Что она делает в нашем купе, интересно?» - подумал я и собрался было её спросить, но тут, раздвинув парней, вошёл Герман Сергеевич.
– Как чувствуешь себя, боец? – спросил бодрым голосом. – Слышал я, ты головой крепко приложился?
– Да. Спасибо, хреново, – ответил я и смутился. Не надо бы так в присутствии девушки выражаться.
– Главное, черепная коробка цела. Остальное заживёт, – с видом знатока ответил полковник. – Ладно, поправляйся. До Волгограда ещё шесть часов, успеешь в себя прийти.
Герман Сергеевич ушёл. Парни тоже и дверь закрыли. Мы с Ольгой остались вдвоем.
– Тебе правда стало лучше, или ты наврал, как всегда? – спросила она.
– Правда.
– Вот и хорошо, – она поднялась и хотела было уйти. Я ухватился за её ладонь. – Оля…
– Что? – она стоит надо мной, и я ощущаю, какие у неё холодные пальцы. Странно, все-таки лето на дворе. Правда, работает сплит-система, но не настолько же сильно.
