ощущения, что даже не злюсь на него. Когда я пересекаю линию в последний раз, меня опускают на P3, но Киан удерживает P1. Я храню воспоминания о том, как
был впереди. Это всего лишь мой первый год в гонках чемпионата; мое время еще
придет.
Киан выглядит абсолютно счастливым. Он не всегда побеждает в таких гонках, несмотря на то, что является одним из лучших гонщиков в мире. Ему гораздо
приятнее наматывать круги, накручивать людей, выжидать время и набрасываться, когда условия подходят. У него есть выносливость и выдержка, но сегодня он
словно сказал всему миру:
Может быть, слухи об уходе на пенсию - это все-таки чушь?
Чистая радость, исходящая от Киана, заразительна, и я чувствую, что мен тынет к
нему.
Я хлопаю его по плечам, так радуясь за него, но не уверен, понимает ли он, что это
я, но он притягивает меня ближе.
Мы обнимаемся, его руки вокруг моей талии, мои - вокруг его плеч, и танцуем
вверх-вниз, как пара психов, в чистом бездумном восторге. Все празднуют, и шум
стоит оглушительный. Я чувствую, как мое сердце в глубине груди гулко стучит и
гремит - вот где мое место!
Это чистый восторг от того, что я забираю 6,8 дополнительных очков в этом
спринте. Конечно, я хотел бы получить не шесть, а семь, но Йоррис оказался
коварным ублюдком, поймав мою шину, из-за чего мне пришлось замедлиться
меньше чем на полсекунды.
Впрочем, это не имело значения, потому что весь гараж ожил, и Киан прикоснулся
ко мне, обхватив руками мою рубашку сзади, а Коул и Эш присоединились к
объятиям, за ними последовали техники, пока мы не оказались в центре массового
группового объятия.
Победа стала еще слаще от того, что шведы с трудом разогнались: младший брат
финишировал на P8, а старший - на P6. Это дает нам двадцать четыре очка
преимущества над McLaren. Андерс взволнован даже больше, чем мы, если это
возможно, поскольку мы приближаемся к главному европейскому этапу Гран-при.
Киан отстраняется, чтобы посмотреть на меня. В уголках его глаз застыли складки
волнения, и он улыбается мне как следует. Настоящая, зубастая улыбка, которую
невозможно сдержать. Момент короткий, и его улыбка сползает, как будто он
поймал себя и осознал, с кем связался, но у меня внутри все шипит. Я никогда не
видел его таким. Это... завораживает.
Что-то вспыхивает внутри меня, что-то, что я когда-либо чувствовал только в
случае идеального круга или финиша на подиуме.
животе прямо сейчас, заставляя его вздрагивать. Из-за Киана Уокера у меня
появились чертовы бабочки.
Группа распадается, и кто-то выливает шампанское. Разумеется, никто не может его
выпить, потому что завтра у нас еще главная гонка, а сегодня предстоит работа, но
настроение в гараже от этого только улучшается, ведь оно брызжет на всех. Это все, о чем я мечтал, когда был в низших лигах, пытаясь привлечь к себе внимание, пытаясь получить шанс на в большой команде.
В кои-то веки я счастлив расслабиться, болтая с Эшем о своих вчерашних кругах, наблюдая за тем, как веселится остальная команда.
Киан в своей стихии, он принимает похвалы и восторженно обсуждает с Джексоном
и Коулом то, что сегодня стало рекордным временем в спринте. Он выглядит почти
блаженным - все его мышцы расслаблены, глаза слегка затуманены, и он не
засовывает в уши наушники и не спешит вернуться в отель, чтобы побыть одному.
Это заставляет меня задуматься о том, каким он бывает в межсезонье. Когда он
позволяет себе просто быть. Улыбается ли он так все время? Я бы хотел на это
посмотреть.
Новости становятся еще лучше на следующий день, когда мы возвращаемся домой, сохранив наши стартовые позиции P1 и P3, но сегодня нет никаких эйфорических
объятий. Киана вызывают в СМИ вместе со шведами, Доррисом и Йоханнесом, а я
чувствую себя обиженным, что меня не вызывают вместе с большими именами
после того, как я так хорошо выступал в этом сезоне. Я знаю, что не претендую на
победу в чемпионате, но все же.
В следующем сезоне, говорю я себе. В следующем сезоне они будут стучаться в
мою дверь, чтобы добраться до меня.
Я еще больше обижаюсь, когда Киан не подходит поздравить меня, как только
исчезают все камеры. Он вернулся к своей тактике полного избегания. Вернувшись
в отель, я пытаюсь заговорить с ним на пути между лифтом и нашими номерами, но
он смотрит сквозь меня, словно меня там и нет, а потом исчезает внутри, оставляя
меня одного в коридоре.
Он может сколько угодно пытаться игнорировать меня, но долго это не продлится.
Для европейской части тура Хендресом предоставили нам роскошный дом на
колесах, соответствующий последнему слову техники. Именно так. Моторхоум, единственное число.
Для совместного использования.
По всей Европе в течение двенадцати недель.
Никому из нас не удастся сбежать, и я не могу дождаться. Скорее рано, чем поздно, нам придется поговорить о том, что произошло.
Я никогда не задумывался о поджоге, пока не оказался в доме на колесах с