Харпером Джеймсом. Сейчас поджечь его, чтобы вернуться в свой тихий номер в
отеле, кажется очень хорошей идеей.
Делить такой дом с Элайджей на протяжении последних трех сезонов было просто
великолепно. В первом сезоне он помог нам сблизиться, во втором - сохранить
рассудок, когда столько разных погодных фронтов угрожали сорвать различные
Гран-при во время европейского этапа, а в прошлом сезоне он стал домом для
многих вечеров с пиццей и тихим пивом, когда мы праздновали каждую победу.
В этом году он похож на тюрьму: те же четыре стены, но меньше и удушливее.
Я уже нахожусь в точке кипения от этой ситуации, а ведь это всего лишь пятый
день.
«Ты, наверное, шутишь!» - кричу я. Харпер снова оставил половину своего
вчерашнего наряда на полу в гостиной и уже покрыл все кухонные поверхности
крошками от тостов.
Глаза Харпера распахиваются, когда он, полусонный, прислоняется к стойке и
кормит себя тостами в одних боксерах. Если бы я не был так зол, я бы позволил
себе оценить картину перед собой немного больше.
«Что?» - ворчит он, потирая маслянистой рукой свои кудри, чтобы убрать их со лба.
Это отвратительно, но стояк, пытающийся появиться в моих шортах, с этим не
согласен.
«Здесь отвратительно, Харпер. Как ты можешь так жить?»
«Серьезно, солнце еще даже не взошло. Сейчас около восьми утра. Почему ты
кричишь?»
Жалюзи все еще опущены, и он явно с похмелья - я чувствую в воздухе запах
несвежего пива, - так что он понятия не имеет, что солнце взошло несколько часов
назад и сейчас точно не 8 утра.
Я открываю каждую штору по очереди, чтобы доказать свою правоту. Он
прикрывает глаза, щурится и стонет. Австрийское солнце отнюдь не греет, но это, несомненно, дневной свет.
«Мы должны делить это пространство», - говорю я, сердито показывая на
беспорядок, который он устроил после приготовления пары кусочков тоста.
«Хорошо, дедушка. Я уберусь после пары часов сна. Дай мне передохнуть».
«Отдохнуть?» Он рассматривает все свое гоночное приключение как один большой
отдых.
«Боже, можно подумать, я прошу от тебя всего мира, а не минимума».
Возможно, для Харпера это и есть мир. Как будто ему никогда в жизни не
приходилось приводить себя в порядок. Я не очень много знаю о его прошлом.
Может, у него был дворецкий, который ходил за ним с совком и щеткой, а может, это форма оружейной некомпетентности.
«Я всегда планирую навести порядок, а к тому времени, как я собираюсь до него
добраться, ты уже все сделал», - говорит он.
«Потому что ты оставляешь тарелки и миски в раковине на несколько дней подряд.
В итоге мы получим гребаное нашествие мух».
«Они замачиваются. Ты должен оставить их отмокать».
Этот разговор ни к чему не приводит, и я понимаю, что просто теряю время.
Оставив его спорить с самим собой на кухне, я беру свою спортивную сумку и
осматриваю себя в зеркале, чтобы убедиться, что выгляжу презентабельно.
«Куда это ты собрался?» - спрашивает он, нависая над моим плечом, пока я
пытаюсь привести в порядок волосы в зеркале у двери.
Наверное, мне не стоит беспокоиться о том, как выглядят мои волосы, когда я
собираюсь отправиться в спортзал и попотеть, но сейчас повсюду таятся пресса и
фанаты. Чтобы попасть в спортзал, я должен пройти через пункт доступа для
фанатов, и, называйте меня тщеславным, но мне не нужны мои дерьмовые
фотографии в социальных сетях.
«В спортзал, не то чтобы это было твоим делом».
«Ты всегда так наряжаешься, чтобы пойти на тренировку?»
«Я встречаюсь с Джексоном». Не знаю, почему я чувствую необходимость добавить
это. Мы же не на свидание идем - просто в спортзал.
«В последнее время кажется, что вы двое не разлей вода. Ты ничего не хочешь мне
сказать?»
«Нет.»
«Я просто удивлен. Не думала, что он в твоем вкусе».
«В моем вкус для тренировок?» отвечаю я, хотя прекрасно понимаю, что он имеет в
виду. Кроме кудрявых волос, между Харпером и Джексоном нет других сходств.
«Хм. Что ж, удачного дня, я думаю».
Он бросает эту тему гораздо быстрее, чем я ожидаю, и возвращается, чтобы забрать
свой наполовину съеденный тост с кухонной стойки.
Как ни странно, он оставляет нож - с маслом на лезвии и рукоятке - в стороне, не
удосужившись даже положить его в раковину, не говоря уже о том, чтобы помыть.
У меня возникает искушение сделать это за него, но он никогда не научится, если я
это сделаю. Поэтому я ухожу, не заботясь о том, что опоздал на встречу с
Джексоном. Мне просто необходимо сейчас быть где-нибудь, кроме как на
расстоянии броска от Харпера.
Джексон, в отличие от Харпера, пунктуален и не отлынивает, не предупредив меня, так что он уже ждет у входа в спортзал, когда я прихожу. Похоже, мы оба пришли
рано.
Я знаю, что у меня лицо как гром, потому что коридор фанатов, через который мне
пришлось пройти по пути сюда, сказал мне, чтобы я взбодрился.
Я благодарен Джексону за то, что он не спрашивает сразу, в чем дело, потому что я
бы, наверное, взорвался. Вместо этого мы отправляемся в раздевалку, бросаем
сумки и куртки и начинаем разминаться.
Он смотрит на меня боковым зрением, пока мы используем соседние кросс-тренажеры, словно пытаясь понять, как спросить, все ли в порядке. Это делает меня