закатила глаза. Когда я пригласил его на ужин, я имел в виду совсем другое, и, думаю, он это знает. Но я не думаю, что у меня хватит сил на разговор, который
давно назрел, пока я восстанавливаюсь после аварии на скорости 300 км/ч.
«Пицца звучит неплохо».
Я действительно слишком устал и ушиблен, чтобы сейчас сопротивляться. Мне
кажется, что я месяцами ходил на цыпочках вокруг его осторожности. Наедине мы
вели себя как пара, и все было очень хорошо, но как только я начинаю настаивать
на большем, он выходит из себя. Я знаю, что мы никогда не договаривались об
серьезных отношениях, но мы всегда были вместе, так что не похоже, чтобы он
встречался с кем-то еще. Но он не хочет идти со мной на свидание и при этом
приходит ко мне в постель с большими чувствами и пиццей? Разбираться в этом
гораздо утомительнее, чем два часа на треке. Моему мозгу приходится держать себя
в руках, чтобы не спугнуть его. Я не знаю, приеду я или уеду, и я не собираюсь
жертвовать своими результатами на трассе ради его комфорта. Италия стала для
меня полным дерьмом, и мне некого винить, кроме себя. До сих пор мы
действовали на его условиях, но то, что я хочу и то, что мне нужно, тоже имеет
значение.
Вот только каждый раз, когда он убегает, он возвращается быстрее. Это похоже на
прогресс, и по тому, как он смотрит на меня сейчас, понятно, что я должен что-то
для него значить. Но как долго мы сможем продолжать в том же духе? Как далеко
он убежит, если я попрошу его стать моим парнем? И перестанет ли он бежать, если
я встану на одно колено?
Сейчас не время думать о браке с человеком, который даже не хочет пойти со мной
на свидание. Наверное, я очень сильно ударился головой.
«Каким ты закончил?» - спрашиваю я.
Он встречает мой взгляд с застенчивой гордостью, о которой я и не подозревал. Я
знаю высокомерного Харпера, дразнящего Харпера, соблазнительного Харпера, грустного Харпера, но это что-то новое. И это ему к лицу.
«P1», - говорит он.
«Молодец. Ты должен гордиться собой».
«Я горжусь, знаешь ли. Конечно, это только потому, что ты здесь, но все равно».
«Нет, ты заслужил это, Харпер», - говорю я. Он заслужил. Он невероятный
водитель. Не знаю, почему он так долго не мог попасть в высшую категорию.
Спонсорам и владельцам команд, должно быть, очень не нравятся его выходки за
пределами трассы, раз они обходили его стороной столько лет.
«Спасибо», - тихо говорит он.
«Какую пиццу ты мне принес?» - спрашиваю я, пытаясь разрядить внезапно
возникшее в комнате напряжение.
«Пепперони с горячим медом».
Он слишком хорош в этом. Для меня это идеальное сочетание мяса, специй и
сладости в пицце, и я ненавижу то, что он так хорошо меня знает.
Я знаю, что он видит мою реакцию, потому что выглядит очень гордым собой.
Он, очевидно, воспринимает это как приглашение подойти ближе, потому что
садится в кресло рядом с моей кроватью, придвигая его прямо к моей подушке.
«Я хорошо справился, да?»
«Смотря, с чем. Ты заказал только пиццу?»
«За кого ты меня принимаешь? Конечно, нет. Я заказал аранчини с помидорами и
моцареллой, а потом чесночный хлеб с джемом из чипотле и карамельным луковым
чатни».
Он прав. Он слишком хорош. Это жульничество после гонки, а поскольку мы в
Италии, блюдо будет феноменальным, и я в конце концов влюблюсь в него еще
сильнее.
Потом он, вероятно, откажется от настоящего свидания, и мы больше никогда не
будем спать вместе. Он исчезнет в другой команде или я уйду на пенсию, и на этом
все закончится. Одно свидание с пиццей в больнице и целая куча отличного секса.
А потом - ничего.
Меня угнетает, что мои мысли бродят вокруг наших несуществующих отношений.
«Может быть, я хорош в этом бизнесе свиданий?»
Я не уверен, что он хотел сказать это вслух. Его лицо говорит, что нет, поскольку
оно искажается от удивления, шока и здоровой доли страха. Я перехожу в сидячее
положение, и это недостойное действие раздвигает больничный халат, в который
меня заставили облачиться.
Его резкий вдох отдается эхом в стерильной комнате. «Черт возьми, Киан! Это не
несколько порезов и синяков. Такое впечатление, что пятьдесят процентов твоего
тела черно-синие, и это только то, что я вижу».
Я пытаюсь поправить халат и одеяло, чтобы скрыть следы, но я сейчас не очень
подвижен, и каждый сустав и мышца болят. Харпер отбивает мои руки и
осматривает все повреждения. Его пальцы слегка танцуют по темным синякам на
моих предплечьях и бицепсах, а локти практически черные. На верхней части плеча
есть болезненный порез, куда что-то вонзилось при ударе, но он не болит и
вполовину меньше, когда пальцы Харперса проводят по нему.
«Так бывает, правда?» Я стараюсь говорить непринужденно, но это правда, что
травмы - часть любого спорта. Наш вид спорта чуть более экстремален, когда
нужно взвесить риски и выгоды, потому что в итоге мы можем умереть в адской
яме. Я рад, что Элиза этого не увидит.
«Ты разбился, Киан. Я такого еще не видел. Я задерживал дыхание каждый раз, когда проезжал мимо места происшествия. Я хотел увидеть тебя, но в то же время
не хотел, понимаешь? Им пришлось вытащить тебя. Представь, что ты пытаешься