Наконец, имя Клеопатры произнесли, и она быстро вошла, миновав обширный главный зал, где слуги суетились у фонтана. Сатир сидел за столом в своём небольшом кабинете, перед ним были разложены папирусные свитки и письма на глиняных табличках, в двух тяжёлых мешочках поблёскивали монеты, выглядывавшие из развязанных горловин. У входа в кабинет её встречал Кербер, высокий сириец, что часто служил телохранителем господина, его руки покоились на поясе, придерживая меч. Справа от стола замер Виктор, самый доверенный из рабов ланисты, что прежде бился на арене как гладиатор. Его массивная фигура могла бы показаться полноватой, но ей почему-то думалось, что это лишь иллюзия, и он очень быстр. Тёмная борода придавала ему мрачное выражение, руки были покрыты густым волосом, шрамы тянулись как белые дороги по коже. Он происходил из варваров – это было ясно – и преодолел уже четвёртый десяток. На правой руке у него отсутствовало несколько пальцев – тяжёлая утрата для бойца.
– Мне сказали, что ты хотела меня видеть, – Сатир поднял на неё глаза. – Что тебя привело?
Девушка заметила, что он одет в простой бурый хитон, не показывая никакого внешнего богатства, движения его выверены, а взгляд сосредоточен. Он любил работать. Стены кабинета были покрыты реликвиями его ремесла – гладиаторскими шлемами, щитами с отметинами ударов, деревянными и стальными гладиусами. По углам на высоких постаментах красовались бюсты тех, кого уважал хозяин.
– Господин, я должна рассказать вам о недоразумении, что произошло со мной… – она осторожно подбирала слова. – Дело в том, что я не рабыня…
Сатир выслушал весь её рассказ, получившийся ещё более подробным, чем в первый раз, в полном молчании. Его лицо не выражало никаких эмоций, и ей стало страшно, что она ошиблась, поверив в его добросердечие. Кербер с Виктором также не выдавали своих чувств, они были похожи на каменные изваяния, от коих веяло смертью.
– Прошу помочь мне вернуть доброе имя, – закончила, наконец, Клеопатра, опасаясь поднять на ланисту глаза.
– Родственники у тебя в Херсонесе остались? – спросил хозяин. – Кто может подтвердить твоё происхождение?
– Отец мой погиб, а следы брата затерялись, – замялась девушка. – Домом управляет наш слуга, Гелон. Он всегда был верен семье…
– Я верю твоему рассказу, – сказал Сатир. – Мне сразу показалось, что ты не та, за кого тебя выдают, а я неплохо разбираюсь в людях. Свободных людей обращают в рабство за горсть монет… да, я верю в это, ибо я видел жизнь. Однако я не могу восстановить твоё доброе имя.
– Но вы могли бы написать магистратам, что была ошибка…
– Наместник вынес приговор и никогда не признает своей ошибки, никогда не поставит на кон свой авторитет. Никто из магистратов не будет оспаривать его решения, ибо каждый там повязан с другим, – ответил ланиста. – Кто-то мог бы обратиться в суд от твоего имени, но процесс будет тяжёлым, потребуется много денег на хороших адвокатов, ибо магистраты будут всё отрицать. Так или иначе, но у тебя нет ни денег, ни поручителя.
– Но это же бесчестно и незаконно, – прошептала она.
– Да, это так, но именно так и бывает, – Сатир посмотрел на неё, погладив бороду. – Не думай, что я злой человек или желаю тебе недоброго. Я велю, чтобы с тобой обращались хорошо. Виктор проследит. Я никогда не заковываю своих рабов в кандалы, если они не совершают явного преступления, я не ставлю клейм и не применяю плетей, если они сами того не заслужили. Это всё, что я могу тебе обещать.
– Разрешите мне написать письмо Гелону, дабы он приехал и свидетельствовал перед вами, – ухватилась за последнюю надежду Клеопатра. – Он мог бы выкупить меня из рабства.
– Ты понимаешь, что я потратил немалые средства на тебя и не могу позволить себе разбрасываться деньгами…
– Наш дом не беден, и он соберёт достаточную сумму, чтобы компенсировать все ваши расходы, – уверила она. – Могу я написать письмо?
– Напиши…
С самого утра было ясно, что день выйдет замечательным, так как небо синело непорочной чистотой, и тёплый ветерок с юга едва шевелил листву деревьев. Диокл всегда любил ходить в город, а таким утром прогулка обещала быть особенно приятной, поэтому он охотно увязался за господином, намеревавшимся посетить деловых партнёров в Эфесе.
