Мир на перепутье эпох никогда не был лучшим местом для жизни, и великая прежде Империя начинает ослабевать, а теперь наступают времена, когда рухнет даже хрупкая иллюзия покоя. В такие моменты, когда люди ждут апокалипсиса и грозные пророчества предрекают потрясение основ, один человек способен решить судьбу всей Империи, однако для этого придётся пройти через кровь и отказаться от многого человеческого в себе.
В оформлении использовано изображение спо лицензии CCO
Львы смотрели на них уже целую вечность. Смотрели так долго, что всё тело у Кассандра налилось смертельной тяжестью – сидеть на ветке высоко над землёй не лёгкая задача. За это время солнце закатилось, и вечер окутал мир, разлив синие тени по долине. Ему было бы смешно, если бы не было так страшно, – они болтались на одном дереве как какие-то нелепые плоды, не имея возможности спуститься. Его друзья – Агатон и Исидор – горбились рядом, кутаясь в свои плащи и разминая уставшие ноги, что свисали вниз. Агатон потерял одну сандалию, когда забирался, и теперь выглядел как Гермес, покачивая босой пяткой. Львов было тоже трое. С гибкими телами, короткими чёрными гривами, пружинистыми хвостами, охаживающими землю. Они лежали внизу, вперившись взглядом в людей, и ждали неизбежного. Зелёные, голодные глаза.
– Откуда они здесь взялись? – ворчал Исидор. – Этих львов извели в Македонии ещё при старых царях. Мой дед говорил, что и во времена его деда никто уже не помнил, когда в последний раз в горах видели льва.
– Не будь дураком, – ответил Кассандр. – Ясно, что они не из этих мест. В Фессалоники постоянно привозят зверей для представлений. Я сам видел целые батареи из клеток в порту. Они, видимо, сбежали оттуда или по дороге, когда их везли в повозках.
– Далеко же они забрались, – вздохнул Исидор.
– Говорю вам, что это не звери вовсе, но демоны подземные, посланные нам в наказание, – сказал Агатон. – Боги прогневались на нас.
– Что ты такого сделал, чтобы прогневать богов? – фыркнул Кассандр. – Так или иначе, но я уверен, что зубы у них как у обычных зверей, и кусают они больно.
Ещё днём они брели по дороге без всяких забот, закинув за плечи свои увесистые короба и надеясь скоро увидеть крепостные стены Пеллы впереди. Брели обычным порядком – первым степенный Исидор с чёрной бородой, в широкополой шляпе, обёрнутый зелёным плащом, прямо за ним – Агатон, вечно куда-то спешащий, и, наконец, Кассандр, самый молодой из них, с золотистыми волосами как у юного царя Александра. Всего лишь мелкие торговцы, что ходят по городам со своим товаром, однако им нравилось их дело. Каждый раз новые места, новые люди.
Львы появились внезапно, выскочив из невысокого кустарника у обочины, и так быстро путникам не приходилось бегать ещё никогда. Они бросили свои короба, сами не заметили, как взлетели на одиноко стоящий дуб, и лишь там опомнились, дрожа от ужаса. Поначалу они надеялись, что звери, порывшись в их вещах, потеряют интерес и уйдут восвояси, однако те не ушли, расположившись внизу. Будто какая-то злая сила удерживала их на месте.
– Кинуть бы в них чем-нибудь, – сказал Исидор. – Прямо в морду, чтобы не пялились.
– Не вздумай, – предупредил его Кассандр. – Только ещё злее станут.
Один из хищников приблизился к дереву и опёрся на него передними лапами, скользя когтями по коре и вглядываясь в столь вожделенные тела. Казалось, что он вот-вот подтянется и начнёт карабкаться, рывок за рывком.
– Они же не умеют лазать? – сам у себя спросил Агатон.
– Не должны. Хотя, кто их знает… – подтянул ноги Исидор.
В это время на дороге впереди появился человек. Было уже темно, и разглядеть удавалось только силуэт, что неспешно двигался к ним, не замечая опасности. Человек был один, он не использовал ни лошади, ни осла, но путешествовал пешком – удел тех, чьи имена редко остаются в истории.
– Кто-то идёт? – сказал Кассандр. – Бедняга. Он станет жертвой зверей.
Через несколько мгновений силуэт приблизился и воплотился в женщину очень странного вида. Она была облачена в ветхую тунику, изорванную на бедре, укутана грязным плащом, в одной руке сжимала дорожный посох, другую же держала на котомке, повешенной через плечо. Её растрёпанные волосы свободно вились на ветру, лицо казалось впалым и старым, но глаза горели каким-то безумным огнём.
Львы разом обернулись на неё, однако не бросились, как предполагали торговцы, но замерли, словно отлитые из металла статуи, а потом сорвались прочь. Их гибкие тела вытянулись вдоль земли, хвосты хлестанули по траве. Очень быстро они исчезли в темноте, и даже хруст веток, когда они продирались через кустарник, внезапно оборвался. Женщина подошла к дереву, встала, опираясь на посох, и негромко сказала:
– Слезайте. Теперь уже можно слезать.
– Они же вернутся, – ответил Исидор.
– Нет. Они не вернутся. Они ушли, и больше вы не увидите их – ни здесь, ни дальше по дороге, – она была очень уверена в своих словах.
– Мы уже думали, что они тебя разорвут, старуха, – вытер пот со лба Агатон. – С чего это ты знаешь, что они не вернутся?
– Я ведьма, – просто ответила она.
– Так или иначе, но ты нас избавила от напасти, – заметил Кассандр. – Нужно тебя отблагодарить. Негоже отказывать… даже и ведьме. Ты же не таишь против нас зла?
– Не бойтесь. Съестное у вас есть? Не отказалась бы от ужина. Мои запасы почти истощились в дороге.
– Сделаем, – Исидор, казалось, поверил, что опасность миновала. – Нужно костёр разжечь, а то ночь уже подступает.
