Эффект бабочки полностью

Спустя секунду до меня дошел смысл слов отца. До Кристера, судя по всему, тоже – рука мужа исчезла с моих плеч. Я почувствовала, что он ищет мой взгляд, но ответь я ему, и шанс был бы упущен. Черный блеск в глазах Кристера убил бы мою волю еще прежде, чем я успею ее высказать.

– А отец?

Папа только пожал плечами, тем самым показав, что об отце ребенка ничего не известно. Он поднялся.

– Вам надо все обсудить. Это серьезное решение. В понедельник мне будут звонить из Комитета по соцзащите с вопросом, хотим ли мы оставить мальчика себе. Но вряд ли он сможет жить у нас с Биргит.

В жизни бывают моменты, в которые, кажется, так легко вернуться. Стоит закрыть глаза, и я уже там. Рука застыла на ручке входной двери, закрывшейся за ушедшим отцом, и мне предстоит одна из труднейших битв моей жизни.

Когда, обозревая прожитые годы, я начинаю испытывать глубочайшее презрение к себе, воспоминания об этих выходных обычно меня утешают. Возможно, смелость появилась из убеждения в том, что я борюсь за другого – мне часто было легче защищать других. Я боролась за пятилетнего сына своей умершей сестры. Ему была нужна моя помощь, а у меня, наконец, появился шанс изменить мир к лучшему.

А может быть, просто загладить свою вину.

Спорили долго, далеко за полночь. Прервались на несколько часов сна, чтобы в воскресенье утром продолжить вновь. Я говорила немного. Аргументы Кристера были многословны и во всем разнообразии описывали мой эгоизм и жестокость. Видя, что я продолжаю упорствовать, муж перешел к описанию будущих несчастий, которые навлечет на нас мое решение. В ярости из-за моего неповиновения он позвонил Лиллиан, и противников у меня стало двое.

Но я стояла на своем. Да, это так. Несмотря на то, что меня пугали его предупреждения.

В воскресенье вечером Кристер составил список условий – не знаю, возможно, при участии Лиллиан. На этих условиях он был готов согласиться на шестимесячный испытательный срок:

Ты берешь на себя всю ответственность и выступаешь в качестве единственного опекуна.

Если возникают проблемы, решаешь их сама.

В случае, если ущемлены интересы нашего собственного ребенка, приемный тут же съезжает безоговорочно.

Согласившись на выставленные требования, спустя неделю, ушедшую на оформление документов, я стала временным опекуном до принятия окончательного судебного решения.

Я помню день его приезда. Когда на шестом месяце беременности у меня внезапно появился ребенок. Кристер был в это время на работе – я тщательно подбирала момент. На кухонном столе, накрытом салфетками с Дональдом Даком, стоял испеченный мною тортик со взбитыми сливками, украшенный шоколадным драже. Мальчика сопровождал сотрудник Комитета по соцзащите, все детские вещи умещались в маленьком рюкзачке – свитер, брюки, две пары сменного белья, новая на вид мягкая игрушка и неоткрытая пачка фломастеров. Забитый пятилетний ребенок, который избегает моего взгляда и боится ответить, когда к нему обращаются. Внешне так похожий на свою мать, что можно перепутать время.

Все, что совершает человек – и добро, и зло, – размножается до бесконечности. У меня были добрые намерения, но в свете недовольства со стороны Кристера я поступила ужасно эгоистично. Я взяла на себя право заманить в свою жизнь ребенка, зная при этом, что цель Кристера – от него избавиться. И то, что мне временно удалось настоять на своем, вовсе не означало, что он сдался. Муж просто сменил тактику. Кристер никогда не изменял себе: если уж он определился, его мнение будто высечено в камне. Ему было принципиально важно доказать свою правоту, а признать ошибку – равносильно самоотречению. И все же я гнула свою линию. В результате Стефан стал невинной пешкой в моей нездоровой борьбе с Кристером. В глубине души я знала, что в этой борьбе невозможно одержать победу. А как это сделать, когда его бич растет в моем собственном теле?

Я рискнула в безнадежной ситуации, но на кону стояло благополучие Стефана.

Осторожно и с бесконечным терпением я старалась завоевать доверие мальчика, и с такой же осторожностью он подпускал меня все ближе. Ребенок был кротким и молчаливым, никогда не устраивал беспорядка и с полуслова подчинялся взрослым. Кристеру было не на что жаловаться, и внутри меня уже зрел триумф. В то же время я знала, что ситуация требует осторожности. При малейшей неудаче правда могла оказаться на стороне мужа.