Голос приобретает хрипотцу, а участия чуть больше, чем следует.
– Спасибо, мистер Ларсен…
– Эрик, просто Эрик, – а вот это уже флирт.
– Эрик, – повторяет она, стрельнув глазами, – мы с Барни сводные и никогда не были близки, но всё же родня.
– А это значит да…
– Сочувствую вашему горю, – погладить по руке, властно и уверенно. Не отнимает…
– Всё-таки хороший ты парень, – подошёл ко мне после похорон расчувствовавшийся Зак, в глазах у которого ещё виднелись невысохшие слёзы, – хотя и притворяешься зачем-то чёрствым. Но я понял – ты же в Латинской Америке вырос, ты не умеешь по другому!
Вздыхаю чуточку напоказ – дескать, раскусил, на самом деле я чувствительный и сентиментальный, готов всплакнуть над судьбой Оливера Твиста[139], пока никто не видит. Приятель доволен своей проницательность и я добиваю его:
– Пройдусь наверное, тяжело как-то.
– Револьвер с собой? – Тревожно интересуется Зак. Вместо ответа хлопаю по кобуре под мышкой.
– И на щиколотке ещё.
Времена сейчас такие, что без оружия никуда. Гангстерские войны по какой-то причине всколыхнули низы общества, убивают сейчас удивительно легко.
Убийство Сильвера не затронуло ничего в моей душе, но натолкнуло на идею. Вопрос с Берти нужно решать, не слишком затягивая, так почему бы и не сейчас? Под шумок…
Мэнни по прозвищу Большой не слишком удивился записке, найденной в кармане пальто после прогулки по Бродвею. Чернокожий бандит слышал пару раз о подобных случаях, и обычно они предвещали серьёзное дело.
– На прогулке подкинули, значит… Кто бы это мог быть? – Низкий лоб громилы пошёл морщинами от непривычных усилий – Мэнни думал. Едва грамотный, дураком он себя не считал, и не без оснований. Другое дело, что с детства привык больше полагаться на силу и чудовищную, совершенно животную интуицию.
Интуиция молчала и потомок африканских рабов с изрядной примесью крови белых господ, решил пойти на встречу в одиночку.
– С парнями-то оно конечно безопасней, – бормотал он, одевая стёганый жилет из хлопка, способный задержать револьверную пулю. В комплекте к жилету шли два револьвера сорок пятого калибра и изукрашенный индейскими орнаментами серебряный кастет чудовищного веса – едва ли не фунт! – Но так и спугнуть клиента можно. Центральный парк… ага, ага…
Ещё раз продравшись глазами через печатные буквы записки, запомнил-таки условленное место и вышел. Прохожие расступались перед могучей фигурой, шествовавшей с неотвратимостью ледокола.
Рост свыше шести с половиной футов[140], плечи едва ли не в половину роста, бочкообразная грудь и внушительный живот. Венчала сооружение голова, череп которой антропологи могли бы признать переходным звеном между обезьяной и человеком. Сходство с гориллой поразительное, лет тридцать назад Мэнни могли бы с некоторым успехом демонстрировать в цирке, как полуобезьяну.
Даже белые джентельмены из южных штатов, приехавшие в Нью-Йорк по делам, торопливо уступали дорогу хтоническому[141] существу. Потом белым становилось неловко от собственного неподобающего поведения… и они предпочитали не вспоминать о воплощении Первобытной Африки.
В парк Мэнни пришёл к условленному времени, когда уже начало смеркаться. Усевшись на скамейку, чёрный широко раскинул руки. Не то чтобы прохожие горели желанием подсесть к нему, но вдруг найдётся какой-то неадекват?
– Ты и правда Большой, – послышался голос из-за стоящего рядом со скамейкой большого дерева, – не оборачивайся!
Мэнни отвернулся, успев заметить южный горбоносый профиль. Большего разглядеть в надвигающейся темноте не получилось.
– Евреи или итальяшки, – мелькнули мысли, и негр насторожился. Влезать в мафиозные войны желания не было… с другой стороны, именно сейчас можно сколотить капитал и обрести какую-то известность. Сейчас, пока они заняты междоусобными разборками, маленькая рыбёшка имеет шансы откормиться без пригляда хищников покрупней.
– Человечка надо одного наказать, – без обиняков начал южанин, – насмерть.
– Почему я? – Спокойно поинтересовался Мэнни, – в жизни не поверю, чтобы у вас не имелось своих специалистов!
– Есть, – ответил собеседник и замолчал так, что даже в молчании чувствовалось раздражение, – но так получилось, что и нет! Все эти поцы заняты сейчас такими важными делами, как игра в войнушку с мальчишками с других улиц! Некогда им отвлекаться на нужды маленьких людей, а мы тем временем терпим убытки.
– Подождать никак?
– Я так понимаю, тебе не нужны триста долларов, – язвительно поинтересовался еврей, – мне пойти-таки к другому гангстеру?
Но уходить, вопреки словам, не спешил, пояснив несколько нехотя:
– Время. Поц этот взял денежки, чтобы слить матч и не слил. Ладно, бывает… простили, тем более пообещал слить следующий матч. Дали ещё денег, так он снова нас кинул! Нет, ты понимаешь?!
– В итоге поцы теперь вы, – хрюкнул смешливо Мэнни, хлопнув в восторге ладонями по спинке скамьи, отчего та жалобно загудела.
