– Да, парням тоже буду рад, – понял невысказанное я, – можно будет и не одного тренера нанять. Один с академической техникой, другой спец по грязной игре. Врача непременно, массажистов парочку.
– Масштабно, – присвистнул Давид, доставая портмоне.
– Я плачу. Не возражай!
– Не буду, – засмеялся Андерсон, пряча портмоне в карман, – я недавно хорошо потратился, выручал одного балбеса из некрасивой истории.
– Мюриэль?
– Слышал уже… – расстроено протянул Давид, – мда… некрасиво вышло.
– Не расползлось, – понимаю переживания президента, – у меня свои источники.
– Полиция?
– Они. Связь с парнями поддерживаю, лишней не будет. В общем, подвели Мюриэль…
– Так, – нехорошим голосом протянул Давид, – невинная жертва насилия, значит?
– Дослушай! Подвели, но девица не причём, обычная наивная дурочка, которыми легко манипулируют. Есть моменты настораживающие, капитан мне передал свои пометки. Да, позже отдам. В дела братства полиция лезть не стала, раз уж мы дело замять решили, но несообразности отметили.
– Свои? – Выдохнул Андерсон в бешенстве.
– Может и чужие, – развожу руками, – но как минимум вхожие. Полиция… сам понимаешь.
– А мы бы и внимание не обратили на несуразности, – кивнул президент, – благодарю, Эрик. Буду должен.
– Вот, – провёл рукой пожилой мужчина, показывая запылённый спортивный зал, – когда-то сам занимался, но лет десять не могу на ринге прыгать. Спина, чёрт бы побрал то купанье в ледяной воде…
– Вам не тяжело будет выносить общество шумных и порой наглых студентов в своём особняке, мистер Бёрджес? – Интересуюсь для порядка.
– Сынок, – старик похлопал меня по плечу, – если я задеру штанину, на моей щиколотке будут видны инициалы нашего братства, в коем полвека назад я стал президентом! Вынести полтора десятка молодых парней из моего же братства в течении двух недель? Чёрт подери, да мне будет приятно вспомнить молодость!
Оглядываю зал… очень недурён! По меркам века двадцать первого нашлось бы немало замечаний, а по нынешним меркам, так и придраться не к чему. Боксёрский ринг, борцовские маты в углу, есть турники и шведские стенки, гири и штанги… живём!
– Сам составлял, – с гордостью сказал владелец трёхэтажного особняка.
– Гм… мистер Бёрджес, а вы бы не хотели заняться этим для университета? – Спрашиваю без обиняков. Видно, что старик застоялся, – у вас как бы не лучше, чем у университета скомпоновано.
– Давненько я туда не заглядывал, – удивлённо сказал старик, – что, совсем бедно?
– Скорее бестолково! – Отзываюсь в сердцах, – вроде всё есть, но куча лишнего барахла, а действительно важных мелочей не хватает.
– Понял, сынок, – оживился мистер Бёрджес, – загляну! Походу, попечители мимо тренеров лезут с помощью, есть такие умники… да, непременно загляну!
– В доме братства можно сделать всё тоже самое, – проворчал один из спортсменов, затаскивая чемодан в спальню, – ещё и делить комнату с двумя парнями! Ад!
– Нельзя, – отвечаю, распаковывая вещи, – глаз вокруг слишком много. Заниматься самостоятельно ещё смогли бы, но тащить в дом братства тренеров, массажистов и спарринг-партнёров, это уже слишком!
– Знаю, – вздохнул Ливски, клятвенно пообещавший похудеть за ближайшие две недели, – это я так… Настроение портится, как представлю свою диету на ближайшие дни. Шпинат и прочая гадость…
– С чего ты взял?
– А разве не так? – Интересуется Тревор, – я вот что-то не помню вкусной, но лёгкой еды.
– В европейской кухне её и правда мало, – соглашаюсь с легковесом, – так что у Ливски будут недели азиатской кухни! И будь уверен, Джок – вполне вкусной еды.
– Знакомьтесь, парни, – говорю на правах капитана команды, выстроив парней в одну шеренгу в спортзале, – на ближайшие дни вы попали под командование этим милым людям.
Милые люди улыбаются улыбками щербатых аллигаторов. Бывший боксёры, а ныне не слишком-то преуспевающие тренеры (профессиональные качества не причём – кризис на дворе) похожи, как родные братья. И пусть у одного кожа чернее кирзового сапога, а второй белокож и отчаянно рыж, роднят их физиономии профессиональных бойцов.
Многократно сломанные носы и уши, мелкие шрамики от рассечений на лицах. Разбитые руки с узловатыми, навечно припухшими, приплюснутыми суставами. Движения опасных хищников, текуче-плавные, с постоянным удержанием всего и вся в поле зрения.
– И за спину никого не допускают, – отмечаю мысленно, – похоже, не только на ринге кулаками действовали. Банды? Скорее всего, как ты их не называй.
– Физическую подготовку буду вести я. Не удивляйтесь! Вспомните, что вхожу в сборную университета по лёгкой атлетике с первого курса и регулярно занимал призовые места, несмотря на все сложности бытия кандидатом в братство. Так что понимаю кое-что в атлетике!
– Знаем, – проворчал один из братьев, – помним, что ты полицию тренировал. Капитан Скотт из двадцать восьмого мой двоюродный дядя, он о тебе очень лестно отзывался.
– Прекрасно, – ухмыляюсь отрепетированной акульей улыбкой, – побежали по залу! А теперь на пяточки, руки вверх… тянемся, тянемся…
