В ответ на это её, обычно такие тёплые, такие заботливые, чуткие и любящие, глаза вмиг стали такими безразличными. Нежные губы исказила горькая усмешка, и Том знал наверняка — это был конец. Теперь уже точно. Но так ей будет лучше. Даже если после этого сам мужчина распадётся на тысячи маленьких кусочков, наполненных неземным отчаянием. Даже если это происходит с ним уже сейчас — под взглядом светловолосой, в котором ясно читалось осуждение и приторные нотки зарождающейся ненависти.
Только не она! Кто угодно, но только не она!
Не в силах выносить это больше, Томас захлопнул дверь и обессиленно скатился по ней на пол, зарывшись руками в волосы, тут же пытаясь выдрать все до единого. Вырвать каждую волосяную луковицу, снести скальп. Ведь это именно то, что он и заслужил. Это то, что он поклялся сотворить с любым, кто посмеет причинить страдания Лив — сделать больно. Не просто убить, нет… Это было бы слишком просто. Это стало бы облегчением для безумца. Заставить молить о смерти.
Неожиданно из кухни послышался мелодичный звон бокалов и звук наливаемого в них вина.
Медленно, почти безжизненно поднявшись с пола, мужчина прошёл в единственную озарённую светом комнату и застал за барной стойкой Дебби, и впрямь разливавшую красное вино по хрустальным ёмкостям. И застыл в зоне гостиной, держась на приличном расстоянии.
— Томми! — тут же оживилась блондинка, подбежав, даже скорее подлетев, так легко ей далось это движение, к Томасу. — Я уже думала, тебя там в плен взяли!
И прикоснулась своими нежными руками с изящным маникюром к его груди, принявшись разглаживать порядком смявшуюся футболку.
Том прекрасно знал, что это было. Манипуляция, уловка, наживка для хищной рыбы, попытка соблазнить, подчинить себе, но с ним это никогда не срабатывало.
Невольно в памяти возник образ Оливии, такой искренней, такой невинной. Она никогда не применяла эти штучки, даже не думала об этом! Этим и притягивала.
Довольно грубым движением Томас отбросил чуткие руки женщины и отошёл в сторону, усаживаясь за стойку, но он и не собирался церемониться.
— Зачем ты пришла? — отстранённо спросил он, будто ему было совершенно наплевать на ответ. Впрочем, так и было.
— Чтобы поддержать хорошего друга в трудной ситуации! — невинным голоском воскликнула Дебби.
И как она только не захлёбывается в своей фальши?!
— Себе ты можешь врать, сколько влезет, но мне не надо, — пробубнил Том, судорожно пытаясь дозвониться до Лив, но тщетно — девушка не отвечала на звонки. Затем перевёл всё своё внимание на гостью. — Ты пришла, чтобы снова попытаться меня охмурить! Ещё и выждала момент, когда здесь будет Лив, чтобы вывести её из себя!
— Это просто совпадение! — наигранно поразилась коллега.
— Конечно, — скептично сощурился шатен, — особенно после того, как ты вымогала у неё диссертацию шантажом! Ты хоть понимаешь, что лишила её светлого будущего?!
— Ну будет тебе, Том! Я пришла, чтобы загладить вину! Извиниться…
— Извинений недостаточно!
— Тогда что ещё я могу сделать? Я на всё готова!
— Сомневаюсь…
— А ты проверь, — самодовольно ухмыльнулась она.
И снова этот фирменный голосок опытной соблазнительницы.
— Не думаю, что ты можешь обернуть время вспять и не делать то фото.
Отрепетированная ухмылка медленно сошла с кукольного личика. Меж бровей, сдвинутых к переносице, образовалась морщинка, а уверенный взгляд тут же стал потерянным.
— Я уже говорила, Томми. Мне жаль.
— Знаю, — равнодушно пожал плечами шатен, — и что я тебе нравился, что так ты хотела открыть мне глаза…
— Не нравился, — поправила его Дебра, — нравишься.
— При всём уважении, я так не думаю, Дебби. Ты просто привыкла получать всё, что только захочешь. В тебе говорит синдром охотницы.
— Да, Томми! — наконец посерьёзнела блондинка, вскинув руками. — Да, пусть так! Называй это как хочешь! Я привыкла получать всё, что захочу, и это качество воспитала в себе сама! Побочный эффект детства в сиротском приюте. Сложно ограничивать себя в чём-либо после того, как у тебя не было буквально ничего! Но ты это другое дело. Ты не сравнишься ни с кем из тех, кто были до. Теперь я наконец-то не хочу быть охотницей, хочу быть добычей! Но опять приходится брать всё в свои руки…
Сердце защемило. До сих пор Дебби предпочитала скрывать подробности своего детства, ограничиваясь лишь историями из студенчества и нынешней работы. Том даже и представить не мог, что за плечами у этой обаятельной и невероятно сильной женщины могло быть такое. Дебра всегда создавала впечатление человека, у которого было всё. Материальное. Но увы, детство без семьи — это невосполнимая утрата.
Томас напряжённо поджал губы.
А ведь ревность Оливии была небеспричинна.
— В любом случае с тех пор, как ты сделала ту фотографию, ты потеряла меня навсегда.
Прищурившись, Дебра обессиленно покачала головой.
— Но ты никогда и не был моим, чтобы я могла тебя потерять…
— Тебе лучше уйти.
