Накинув на плечи соболиную шубку, оставленную на стуле, и захватив сумочку, блондинка направилась к выходу, на мгновение задержавшись рядом с мужчиной и погладив того по плечу в знак поддержки, но тот лишь отпрянул от её прикосновения, как от кипятка.
— На последнем допросе меня приговорили к семнадцати часам исправительных работ за нарушение неприкосновенности частной жизни и шантаж. Уволили с работы и внесли моё имя в чёрный список учебных заведений. Я тоже многое потеряла, пытаясь дотянуться до тебя.
И Дебби ушла, осторожно прикрыв дверь.
Лучше бы она ею хлопнула! Лучше бы показала, как злилась! Не было ничего хуже на свете её сочувствия! Осознания того, что так или иначе она поступала и вела себя мудрее, действуя на десять шагов впереди.
30 декабря 2019 годаСемь часов и тридцать минут спустя.
Лив так и не выходила на связь с прошлого вечера, даже несмотря на то, что Томас позвонил ей уже тысячу раз и написал миллион сообщений. Противный механизированный голос беспрестанно повторял, что абонент находился вне зоны действия сети, но шатен был уверен на все сто, что девушка просто решила дать ему повод знатно понервничать и на самом деле была дома, в тепле и безопасности, поэтому Том ждал встречи в школе. Не пропустит же она занятия, тем более зная, что мужчины на уроках быть не должно!
В общем-то, Томас пришёл не только ради Оливии. Он хотел уволиться. Не то, чтобы на него оказали волшебное влияние слова Дебби, произнесённые вчерашним вечером, просто он понимал, в каком амплуа предстал на обозрение Секиму из-за всей этой истории. Понимал, какое недовольство испытывали родители школьников, поэтому посчитал целесообразным отойти в сторону и дать возможность ученикам без лишних волнений окончить учебный год. Тем более, что Томас знал — директор Мейсон испытывал страшное чувство вины за произошедший переполох. Глава школы точно организовал бы общешкольное собрание и принёс бы публичные извинения, только вот сам шатен сомневался, была ли в этом необходимость. Ведь даже несмотря на то, что его оправдали, он по-прежнему любил Лив. Любил школьницу. Было ли это нормально? Нет. Но на то были причины, и их во всех красках расписал мистер Беннет — штатный психоаналитик в полицейском участке. Так что совершенно точно Том не имел морального права оставаться на нагретом рабочем месте.
Тяжело вздохнув вдогонку своим мыслям, шатен прошёл в душное помещение школьной приёмной — в самом разгаре первого урока, чтобы не наткнуться на очередь возмущённых учеников, пытавшихся сменить профильный предмет, внедрить секцию по карате в расписание или просто ожидавших своей очереди на профилактическую беседу с директором.
Губы Хиддлстона расплылись в ухмылке. Всегда было так забавно наблюдать за тем, как подростки страшились выговора, будто то было настоящим концом света.
Впрочем, к счастью, приёмная была практически пуста — за исключением лишь секретарши, скромно просившей обращаться к ней по имени, и приглушённых голосов из смежных кабинетов.
— Доброе утро, Линда, — приветливо улыбнулся мужчина, припав руками к деревянной стойке из дешёвого дерева.
Он сразу же заметил перемену в лице женщины, в тот самый момент наливавшей воду из ещё гудевшего чайника в кружку с растворимым кофе. Лёгкая озабоченность сменилась раздражением, а кипяток полился через край, расплескавшись по всему столу и даже попав на ноги секретарши, оставив мокрое пятно на юбке, отчего женщина подскочила и чуть ли не запрыгала на месте от ожога, кажется, разозлившись на мужчину пуще прежнего.
Но всё же она не позволила себе выместить свой, пускай и праведный, гнев на бывшем коллеге, ведь причин на то не было — будь он неладен, но его оправдали!
— Добрый, — безрадостно буркнула Линда в ответ, судорожно вытирая стол бумажными полотенцами и спасая клавиатуру от потопа. — Слушаю вас.
— Я бы хотел написать заявление. На увольнение, — спокойно отозвался Том, внимательно наблюдая за лёгким порханием рук.
С наслаждением он отметил и искреннее удивление, всего на одно мгновение парализовавшее женщину. Было непонятно: то ли она расстроилась близившимся переменам, то ли наоборот обрадовалась открывшейся перспективе не видеть больше лицо, которое так презирала.
— Что ж, — сдержанно поджала губы она. Пыталась скрыть улыбку облегчения? — Приступайте.
И положила на стойку кристально-чистый лист бумаги. Шариковая ручка же была воткнута в специальную подставку и связана с ней проводом, напоминавшим телефонный.
Пока Линда продолжала устранять последствия своего гнева, Том довольно быстро расправился с заявлением, несколько раз перечитав надписи, оставленные изящным почерком, будто боясь передумать и осознать всё происходящее в полной мере.
А ведь всего каких-то пару дней назад Том был убеждён, что останется здесь надолго!
Резким движением оставив синюю печать и свою размашистую подпись на бумаге, секретарша вернула заявление автору.
