Возможно, потом она об этих словах и пожалела. Возможно, ей просто пар надо было выпустить. Она часто так делает — наговорит гадостей, а потом улыбается, как ни в чем не бывало. Но я тихонько собрал свои вещи (благо собирать было особо нечего), и, по-английски, вышел в ночь. Дедушка, который умница-профессор-интеллигент за меня вступиться не успел, он допоздна на работе был. Бедный. Придет — ему еще ужин готовить. Бабушке же некогда — она с прадедом ругается. Да и не умеет она готовить. Или не хочет. А папа — в кино с девушкой. Не с мамой. Все равно. Ведь, правда же, бедный родственник, нахлебник. Да и родственник ли вообще? Сколько ж можно! Лучше на лавочку перед институтом. Тем более, не привыкать. Не хочу никого подставлять.
Дежавю. Проснулся я от звука маминого голоса. Не открывая глаз, потянулся и сообщил:
— Ма! Мне такой странный сон снился!
— Опять ты?! — да, это мамин голос. — Тебя что, выгнали?
Мой тяжелый вздох. — Сам ушел. Не спрашивай, почему. Так надо.
В общем, мамы бывают разные. Особенно в молодости. Моя заткнулась. Не стала задавать лишних вопросов. Я ж говорил, свой парень. Но тут на меня внезапно налетел папа.
— Дэн, ёпрст! — ты что творишь? — Мы всю ночь не спали!!!!
Я молча отстранил его на расстояние руки.
— Я не вернусь!
— Почему?!!!
— Не хочу никому мешать. Я не бедный родственник.
— Мать, — сразу сообразил папка. — не обращай внимания.
— Не могу. Она за меня деда гномит!
— Она всех гномит! Чего-чего она с дедом делает?
— Ну, унижает!
Мама Таня никуда не ушла:
— Мальчики, пойдемте на занятия. Потом придумаем, что делать.
И весь день они придумывали, куда меня деть. Лучше, конечно, обратно. Но тут в курсе только мать, и то… с нюансами. И, никуда не денешься, без прадедушки, который вообще сильно в курсе, не обойтись.
С утра папа, на пятиминутке, накормил меня легендарным бутербродом из буфета на 3-м этаже главного корпуса. Круглая сладкая булочка, разрезанная посередине, а внутри докторская колбаса. Объеденье. Куда там гамбургеру! Тем более, «Макдональдс» еще даже в Москве не открыли. Да и не сравнимо это! Или я был голодный.
На большом перерыве мама поделилась со мной своим бутербродом. Из дома.
После занятий папка, убедившись за день, что я, действительно, не вернусь, подвел меня к будущему декану факультета технологии машиностроения (который здесь с усами), и сказал, что сегодня я ночую в общаге, а завтра посмотрим. Усатый там староста этажа. И у него есть свободная койка.
Мама к нам больше не подходила.
С усатым здесь, и без усов в моем времени, дядюшкой Августом, я уже «пересекался». Два раза. На двенадцатый день от роду, и во время учебы в универе — он мне, однажды, помогал направление на пересдачу в деканате получить, по родительской просьбе. Наверное, поэтому мы интуитивно друг друга стеснялись. Я его, он — меня. Он вообще такой, неразговорчивый. Здесь он откликался на кличку Усатый и пыхтел, как ёжик, когда кастрюлю с ужином из общей кухни тащил. Он и сейчас мне лишних вопросов не задавал, накормил макаронами с сосиской, и только поинтересовался, чего я сразу в общагу не устроился. Я буркнул: «Собирался! Со временем.» Намек на «может, пора?» молчаливо прозвучал в воздухе (или мне показалось). Поэтому, когда Усатый засел за курсач, я полез на свою кровать, тем более, что ночью на лавочке, конечно, не выспался. Железную такую двухэтажную кровать. Нет, надо активироваться и дергать домой. Я тут всем только мешаю. Невыносимо это. Завтра же прадеду позвоню. Извинюсь, заодно, что пропал.
Наутро отец приволок мне мои тетрадки с лекциями, которыми я успел обзавестись, вчера я лекции на листике записывал (во примерный стал, аж противно! Надо их не забыть, когда возвращаться буду). Так же, Сашка вручил мне пакет с джинсами и полосатой майкой.
— Чего это? — насторожился я. — Не надо! Мать твоя меня в институте увидит, скажет, украл.
— Да вчера один из контейнеров пришел со всем, чего они там накупили. Там столько всего! Она до сих пор в шмотках ковыряется, даже не заметит!
Я себе это очень даже представил — знакомая до боли картина — вся квартира в коробках, и бабушка в них ковыряется. Перманентно. В прошлом, в настоящем и в будущем).
— Конечно, заметит! Думаешь, она не помнит, что покупала? Да она никогда не помнит, куда она все это положила, но всегда помнит, что оно у нее есть!
— Откуда ты так хорошо ее знаешь?
И тут я подумал, что, фактически, проговорился, и что папа тоже имеет право знать. Вздохнул, и полез за телефоном: — Я же обещал тебе рассказать…
Ну, в общем, опыт убеждения у меня уже был отработан на прадедушке и маме, так что папа поверил быстро. Тем более, я его копия. И даже не спросил, кто моя мать. От шока, наверное.
Прадедушка назначил мне встречу в парке на лавочке после своей работы. Попытался сунуть денег, но я отказался.
— Ты все слышал, да?
Я молча кивнул: — И не уговаривай! Мне её в своем времени хватает.
