– О-о-о, готова поспорить, кое-кто сейчас душу бы отдал за мою огромную упаковку, – насмешничает она, улыбаясь.
– Приноси их в следующий раз, – киваю я, потому что, находясь в одной комнате с Джиджи, я, честно говоря, за себя не отвечаю и никогда не знаю, сколько раз окажусь внутри нее.
– Или… – Она прикусывает губу, и я жду, что же она скажет.
– После разговора о сексуальном здоровье в сауне, может, мы могли бы и без них обойтись.
Судя по тому, как мой член начинается сочиться предэякулятом, он полностью поддерживает эту идею.
Следующий час мы проводим в постели. Я стараюсь подольше не кончать, потому что сегодня мне хочется себя помучить. Так что я трахаю ее – медленно и сладко, заставив кончить еще раз, и только потом вознаграждаю себя самого. Джиджи, задыхаясь от удовольствия, откидывается на спину, по груди ее разливается розовый румянец. Она так сексуальна, что я чувствую, как внутри поднимается волна удовольствия. Вытащив член, я несколько раз провожу по нему рукой, еще больше возбуждаясь от вида ее идеальных грудей и красивого лица.
После мы вместе лежим в кровати – я в боксерах, она совершенно голая – и обсуждаем сегодняшнюю игру (минувшим вечером нам обоим довелось выйти на лед).
– В третьем периоде ты двигалась как сумасшедшая, – говорю я. – Некоторые даже разместили видео онлайн. Мы с Шейном смотрели их, пока ехали домой на автобусе.
– Хм-м. И как же я двигалась – на Олимпиаду тянет?
Я обожаю, как звучит ее голос после секса. Полусонно. Лениво. Льется, как патока.
– Вечно у тебя амбициозные цели.
– На самом деле первоначально моей целью – по крайней мере в детстве – было выиграть Кубок Стэнли.
Я фыркаю.
– Понимаешь, я даже прозвище из-за этого получила. Я тебе не говорила, что вся семья зовет меня Стэн? Господи, это же кошмар просто.
– Тебе дали прозвище, потому что ты хотела выиграть Кубок?
– Нет, мне его дали, потому что до шести лет я считала, что Кубок Стэнли – это человек. И с тех пор меня стали называть Стэн. Правда, я только лет в восемь осознала, что на деле никогда не смогу его выиграть.
Она придвигается ближе, прижимается ко мне. У меня всегда горячая кожа, а у Джиджи – холодная, так что в этом плане мы идеальная пара. Она меня охлаждает, я ее согреваю. Я не особо верующий человек, но сейчас, когда мой мозг еще расслаблен после секса, я внезапно задумываюсь, какова вероятность того, что нас с ней специально создали друг для друга.
– В тот год Кубок выиграл «Бостон», и я была так счастлива. Сказала папе, что с нетерпением жду, когда же вырасту и сама его выиграю. Тогда-то он и рассказал, что у девочки такой возможности никогда не будет. – Джиджи тихо смеется. – Не поверишь, но я так разрыдалась. У нас за домом была тропинка, и я сбежала. Сбежала и плакала, пока силы не кончились. Мне хотелось побыть одной, но я была маленькой, и родители, разумеется, не могли такого допустить. Папа разыскал меня, усадил на бревно, вытер мне слезы и пообещал, что однажды я получу нечто куда более важное, чем Кубок Стэнли, – что я стану лучшей хоккеисткой в истории.
Этот рассказ вызывает у меня улыбку.
Джиджи, впрочем, тут же фыркает.
– А потом он такой: мол, кстати, хочешь взглянуть на кубок? Оказалось, он стоял у нас в гостиной, потому что каждый игрок имел возможность принести его домой ненадолго, и папа, будучи самым ценным игроком того сезона, забил себе первую очередь.
– Черт возьми, до чего невероятная у тебя жизнь.
– В общем, лишившись прежней цели, я решила сосредоточиться на имеющихся возможностях. На какую же вершину я могла претендовать, если не на Кубок Стэнли? И тогда я решила, что получу олимпийское золото. – Она пожимает плечами. – Так что теперь это самое важное.
– Для тебя или для твоего отца?
– Он никогда не подталкивал меня к участию в сборной США. Я сама в нее стремилась. И до сих пор стремлюсь. Но, полагаю, какая-то часть меня хочет добиться этого ради него. Хочу, чтобы он мной гордился.
– Уверен, он и так тобой гордится.
– Я знаю. – Она поглаживает мышцы у меня на животе, и я чувствую, как меняется ее настрой, как растет раздражение. – Я хочу попасть в эту команду, Райдер! И ведь я, судя по всему, полностью способна на это! Но я не слышала ни слова от Брэда Фэрли с самого начала семестра.
– Судя по тому, что мне известно о процессе отбора, процедура эта очень мутная и не всегда укладывается в установленные сроки. Тебе просто надо и дальше играть как сейчас, и они возьмут тебя, – уверяю я.
– А если нет? – Все ее тело сжимается, и я принимаюсь гладить ее по спине. Она слегка расслабляется, а потом неожиданно суровым тоном произносит: – Нет, я туда попаду. Потому что альтернатива просто неприемлема, я такого не позволю.
В ярости она очень сексуальна.
Зевая, Джиджи садится.
– Черт, мне пора. Не хочу оказаться без сил на утреннем прокате.
Поморщившись, она смотрит на свою грудь, покрытую липким слоем моего семени.
– Ты кончил на меня, – жалуется она.
Я фыркаю.
– Ага. Это, кстати, у тебя на глазах произошло.
