Я по-турецки усаживаюсь на диван в цветочек (такой бы пришелся ко двору в викторианской гостиной). Диана унаследовала от покойной тетушки Дженнифер квартиру вместе с мебелью, а Дженнифер предпочитала в оформлении жилья стиль, который лично я называю шиком для экономных. Так что квартира совершенно не похожа на жилище студентки, скорее на прибежище старой кошатницы, и все же Диана в ультракоротких шортах в обтяжку и кроп-топе чирлидерши «Брайара» каким-то образом отлично сюда вписывается.
От доносящихся с кухни ароматов у меня урчит в животе. Мы не стали готовить индейку, раз нас всего трое, а вместо этого выбрали курицу гриль, которая прямо сейчас подрумянивается в духовке. В последний раз я ела еще перед утренней тренировкой и умираю от голода.
Впрочем, сейчас речь не об этом. С самым профессиональным выражением лица я начинаю излагать факты:
– Доказательство номер один: в октябре я занималась оральным сексом в библиотеке, точнее, в учебном кабинете. И была, так сказать, получающей стороной.
Мия удивленно вскидывает брови.
– А дверь была открыта или закрыта?
– Закрыта, – ухмыляюсь я. – Но я же рассказывала вам, как все было: его друг Шейн стоял за дверью. Практически участвовал в происходящем.
У Дианы глаза лезут на лоб.
– Что?! Я об этом не знала. И что значит
– Ну, он прикрывал нас. Но он все слышал и в какой-то момент велел мне кончить.
– Ладно, это сексуально, – соглашается Диана. Вид у нее впечатленный. – Если не считать того факта, что мы о Шейне Линдли говорим.
– А что не так с Шейном? – протестую я, ухмыляясь в ответ на ее мрачное выражение лица. – Он горячий парень.
– Да плевать. Он официально в моем черном списке. Этот чувак уже переспал с тремя девчонками из моей команды и не намерен останавливаться. Последняя, Одри, еще и влюбилась в него, бросилась в омут с головой, в том числе буквально! Когда он ее бросил, она так расстроилась, что постоянно стала падать на тренировках, чуть гребаную лодыжку не сломала, – Диана откидывает за спину хвост платиновых волос. – Передай ему, чтобы оставил чирлидерш в покое. Мы вообще-то национальный чемпионат пытаемся выиграть.
Я хихикаю.
– Ладно, передам.
– Какие еще есть доказательства? – нетерпеливо допытывается Мия.
– Доказательство номер два: секс в сауне. Кто угодно мог войти и застать нас, – торопливо поясняю я, потому что они, судя по всему, уже готовы возразить.
Диана пожимает плечами.
– Все занимаются сексом в сауне. Ты не одна любительница острых ощущений. Хотя библиотека в качестве примера подойдет, это уже эксгибиционизм. Ее я считаю за доказательство.
– А я никогда не занималась сексом в сауне, – признается Мия.
– Ты много упускаешь, – сообщаю я. – Ладно. Доказательство номер три: он трахал меня пальцами в опере, – самодовольно посматриваю на них. – Уж тут все точно публично. Прямо в ложе.
– Ах, он был в твоей ложе, понятненько, – тянет Мия. Диана хохочет. – Миленько.
– А вчера было получено доказательство номер четыре: я отсосала ему в машине за «Мэлоуном», – сообщаю я. «Мэлоун» – это спортивный бар в городе.
Теперь, когда парни из «Иствуда» и «Брайара» открыто общаются, они постоянно куда-то ходят вместе, а пить предпочитают в «Мэлоуне». Мы с Уитни и Ками встретились вчера с ними, пропустили пару бокальчиков, и Камила наконец-то воплотила в жизнь свою голубую мечту: домой она отправилась с Беккеттом Данном.
– Ладно. Меня все это даже впечатляет, – честно заявляет Мия. – На тебя это не похоже.
– Совершенно, – поддакивает Диана.
– В том-то все и дело. Думаю, все наоборот. Думаю, это как раз в моем духе, я просто раньше не осознавала.
Мия ухмыляется.
– Так, значит, капитан вражеской команды «Иствуда» ворвался в твою жизнь, и ты осознала, что тебе нравится секс в общественных местах.
– Да, как-то так все и произошло.
Как будто моя сексуальная жизнь – какая-то видеоигра, а Райдер просто заходит и открывает новый уровень, благодаря чему я тут же узнаю о новеньком пристрастии.
На самом деле он вообще помог мне многое узнать о себе. Например, о том, что я подавляю негативные мысли и стараюсь не жаловаться на собственные проблемы, потому что боюсь осуждения или говорю себе, что у меня нет права жаловаться, ведь жизнь у меня и так хороша. Благодаря ему я стала намеренно копаться в себе, выясняя, почему чувствую всю гамму эмоций и совершаю определенные поступки. Так я осознала, что хочу иметь хоть что-то, чего нет у папы. Медаль. Я всегда считала, что признаваться в подобном – значит проявить слабость или, хуже того, озлобиться.
Освободившись от всего этого, я стала жить с каким-то странным ощущением легкости.
Может, мне правда надо было найти правильного человека, с которым я смогу об этом поговорить.
– Кейсу было бы жутко неловко заниматься сексом в общественном месте, – признаю я. – Он же такой правильный мальчик. Иногда он соглашался на секс в машине, но я представить себе не могу, чтобы он довел меня до оргазма в опере. Его о таком и просить было бы странно.
– А Люка Райдера просить нормально.
